Личный помощник, ледяного ректора - Анастасия Смирнова

назначил Мире дополнительные занятия по взаимодействию с теневыми сущностями, а у меня накопилось столько заданий по артефакторике, что на посторонние мысли почти не оставалось времени.

Но однажды вечером, когда мы сидели в библиотеке, Мира вдруг замерла, глядя в учебник по древней магии.

— Элис, — тихо позвала она, не отрывая взгляда от страницы. — Посмотри сюда.

Я наклонилась к книге. На развороте был изображён артефакт, поразительно похожий на то, что мы видели на эскизе в бабушкином дневнике: овальное зеркало в резной раме, покрытой руническими знаками.

— «Зеркало забытых имён», — прочла я подпись. — Но здесь сказано, что оно… утрачено сто лет назад.

Мира перевернула страницу, показывая сноску внизу:

«По неподтверждённым данным, артефакт мог быть перемещён в закрытую секцию академии для дальнейшего изучения. Однако никаких официальных записей об этом не сохранилось».

— Получается, бабушка знала больше, чем официальные хроники, — прошептала Мира, проводя пальцем по изображению. — И её карта… она ведь не просто фантазия.

Я закрыла книгу, чувствуя, как внутри нарастает тревога:

— Даже если это правда, зачем рисковать? Мы не знаем, как оно работает, какие силы в нём заключены.

— Именно поэтому нужно узнать! — глаза Миры загорелись знакомым азартом. — Представь: артефакт, способный раскрывать забытые имена. Может, он поможет понять природу теневых элементалей? Или даже… — она понизила голос, — раскрыть тайны, которые скрывает ректор.

Глава 19. Кройка, шитье и дипломатия «исчезающих котов»

Рассвет девятого дня пробился в комнату не ласковым лучом, а тревожным багровым заревом, которое заставило серебристые нити Знамени под моей кроватью вспыхнуть так ярко, что из-под матраса потянулся тонкий струящийся дымок.

​— Мира, вставай! Мы горим! Ну, или нас сейчас расстреляют за святотатство! — я подскочила, судорожно натягивая халат.

​Мира вынырнула из-под одеяла, сжимая в руке подушку как щит. Её глаза, всё еще затуманенные снами о подтянутых магистрах и свадебных кольцах, сфокусировались на Знамени.

— Это не огонь, Элис. Это оно... поет. Ты слышишь?

​Я прислушалась. От ткани действительно исходил едва уловимый гул, похожий на шепот тысячи пауков: ш-ш-шурх-и-и-и. Знамя Первого Ректора явно было не в восторге от того, что его превратили в подкроватный коврик.

​Портновский бунт

​Нам потребовалось полчаса, чтобы усмирить древний артефакт.

​Проблема: Обычные ножницы просто отскакивали от ткани с обиженным звоном: дзынь-н!​Решение: Пришлось использовать хрустальное перо. Я осторожно вела его кончиком по серебристой глади, и перо, чувствуя родственную магию, послушно разрезало нити, оставляя за собой идеально ровный край.​Результат: Через час на столе лежали две заготовки для стелек. Они были такими мягкими, что казались облаками, пойманными в силки, и такими прочными, что ими можно было бы отразить удар секиры.

​— Готово, — выдохнула я, пряча остатки Знамени обратно в сундук. — Если Кэтрин подсунет мне еще хоть одну крапивную козявку, её ждет сюрприз. Мои ноги теперь официально находятся под защитой министерства древности.

​Ледяной прием

​Но ликование длилось недолго. Мне нужно было идти в кабинет. К нему. К человеку, который вчера вечером искал родовое кольцо и почти поймал «мяукающую» помощницу в подземелье.

​Когда я подошла к массивным дверям ректората, мои ладони стали холоднее, чем лед в оранжерее. Тук... тук.

​— Войдите, — донеслось из-за двери. Голос Эсмена звучал... подозрительно спокойно.

​Я вошла, стараясь не смотреть ему в глаза. Ректор сидел за столом, заваленным свитками, но его внимание было приковано к маленькой чашке кофе. Он медленно помешивал напиток серебряной ложечкой: дзинь... дзинь... дзинь.

​— Знаете, Вейнар, — начал он, не поднимая головы, — вчера в архиве произошел любопытный инцидент. Охранная горгулья утверждает, что встретила кота, который не только знает мои личные пароли, но и пахнет... клубничным дымом и вашим любимым жасмином.

​Я застыла с кипой бумаг в руках.

— Кот-эстет, господин ректор? В нашей Академии и не такое случается. Говорят, на кафедре алхимии вчера сбежала лабораторная мышь, которая цитирует сонеты на древнеэльфийском.

​Танцы на грани

​Эсмен наконец поднял взгляд. Очки-половинки блеснули, скрывая выражение его глаз.

— Мышь — это одно. Но исчезновение фрагмента Знамени Первого Ректора... это уже серьезно.

​Я почувствовала, как капля пота медленно катится по спине.

— Исчезновение? О, какая потеря! Может быть, оно просто... эродировало от времени?

​— Эродировало в форме двух стелек 37-го размера? — Эсмен медленно встал и подошел ко мне.

​Он остановился так близко, что я почувствовала запах того самого кофе и легкий, едва уловимый аромат магии, который всегда исходил от него перед бурей. Его рука медленно потянулась к моему плечу. Я зажмурилась, ожидая приговора.

​Но вместо этого он просто поправил мой воротник.

​— Девять дней, Элис, — тихо произнес он, и в его голосе промелькнула та самая нотка, от которой моё сердце сделало кувырок. — Постарайтесь до бала больше ничего не красть. Мне бы не хотелось, чтобы моя спутница вошла в зал в сопровождении конвоя. Это... нарушит симметрию вечера.

​Подарок из ниоткуда

​Он отошел к окну и бросил через плечо:

— На столе лежит пакет. Это от магистра Торна. Он просил передать, что «если девчонки собираются воевать, им нужны настоящие доспехи, а не только кружева».

​Я подошла к столу. В свертке из грубой кожи лежал... флакон с густой рубиновой жидкостью.

​Записка Торна:

«Вейнар, это экстракт огненной саламандры. Капни на подол платья. Если кто-то попытается применить к тебе магию подножек или липкого пола — обидчик получит легкий ожог пяток. Считай это моим вкладом в твою безопасность.

P.S. Скажи своей рыжей подруге, чтобы не смела мяукать в коридорах. Это пугает моих первокурсников».

​Я невольно улыбнулась. Значит, они оба знали. И Эсмен, и Торн. Но почему-то никто не спешил нас наказывать.

​— Спасибо, господин ректор, — я прижала флакон к себе.

​— Идите работать, — буркнул он, снова утыкаясь в свитки. Но я видела, что его пальцы, сжимающие перо, слегка дрожат. — И передайте адептке Росс, что если я еще раз увижу розовый дым в подземельях, я заставлю её отмывать его зубной щеткой.

​Я вылетела из кабинета, чувствуя себя так, будто за спиной выросли крылья. Девять дней. У меня была поддержка магистра, молчаливое одобрение ректора и туфли, подбитые магией веков. Кэтрин фон Штерн еще не знала, что её «Снежинки» скоро столкнутся с настоящим извержением вулкана.

Едва я успела захлопнуть дверь ректората, как из-за ближайшей статуи Гордого Грифона выскочила Мира. Она выглядела так, будто только