Личный помощник, ледяного ректора - Анастасия Смирнова

​— Ну?! — прошипела она, хватая меня за локоть. — Он нас выдал? Мы уже исключены? Нас сошлют на рудники магической соли?

​— Хуже, — я многозначительно подняла флакон с рубиновой жидкостью. — Он нас помиловал. И Торн передал тебе привет насчёт твоего «мяуканья».

​Мира густо покраснела, становясь цветом под стать экстракту саламандры.

— Ой... Значит, он слышал. Ну и ладно! Зато теперь мы знаем, что ректор — соучастник. Это сближает, Элис!

Глава 20. Осколки грядущего и копыта судьбы.

Ночь после танца с Эсменом пролетела в лихорадочном полузабытьи. Мне снились ледяные узоры, расцветающие на хрустальных туфельках, и зеркала, которые смеялись голосом Кэтрин. Утро восьмого дня до бала встретило меня не ласковым светом, а резким, дребезжащим звуком.

​Дзынь!

​Моё любимое зеркальце на туалетном столике, маленькое и безобидное, треснуло ровно посередине. Без причины. Без внешнего воздействия. Просто тонкая черная нить расколола моё отражение на две части.

​— Началось, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок, который не смог бы вызвать даже ректор.

​Восьмой день: Прогулка в тумане

​Мира вскочила с кровати, запутавшись в простынях.

— Элис, ты это слышала? Моя расческа только что попыталась укусить меня за палец! Кэтрин перешла к активным действиям. Ритуал Двойника пускает корни по всей Академии.

​Нам нужно было действовать на опережение. Эсмен предупредил, что Кэтрин ищет «точку фиксации» — предмет, через который она сможет вытянуть мой облик в зазеркалье.

​Миссия: Отправиться в Запретный Лес к Старой Иве. Говорили, что её сок, смешанный с росой, может создать «якорь реальности».​Препятствие: Дорога туда занимала полдня, а магистр Торн как раз затеял проверку патрулей.

​— Нам нужны кони, — решительно заявила Мира, натягивая походные штаны под юбку. — Но не обычные, а те, что быстрее ветра. Те, что стоят в личной конюшне Торна.

​Конюшни и конфузы

​Мы прокрались к северным конюшням. Воздух здесь пах сеном, сушеными яблоками и могучей магией животных. Фырк-фырк! — огромный вороной жеребец по кличке Гром ударил копытом о землю, едва мы вошли.

​— Тише, мальчик, — прошептала Мира, доставая припасенный сахар. — Мы просто одолжим тебя на пару часиков. Твой хозяин всё равно занят тем, что гоняет первокурсников через огненные обручи.

​Посадка: Оказалось, что запрыгнуть на коня, который выше тебя в полтора раза, без лестницы — это отдельный вид фэнтезийной гимнастики. Кряхт... шлеп. 2. Звук: — Помоги мне! — прошипела я, болтаясь на луке седла. — Моё Знамя под юбкой мешает обзору!​Удача: В последний момент, когда мы уже почти устроились, в дверях конюшни показалась массивная фигура.

​— И куда это мы намылились на моем лучшем скакуне? — пробасил Торн, скрестив руки на груди.

​Мира замерла, прижимаясь к шее Грома.

— Мы... мы проводим полевые испытания подков! Для вашей диссертации!

​Торн расхохотался так, что лошади испуганно заржали.

— Диссертации? Рыжая, я пишу только рапорты об увольнении. Ладно, берите. Но если вернете Грома с несвежим дыханием — будете неделю чистить его стойло зубными щетками. И возьмите это.

​Он бросил нам походную флягу.

— Настойка из корня дракона. Если замерзнете или встретите зеркальных тварей — глоток выжжет любую иллюзию.

​Седьмой день: Лесная западня

​Весь восьмой день мы провели в седле, пробираясь сквозь заросли, которые пытались схватить нас за щиколотки. Переночевали мы в охотничьей избушке, вздрагивая от каждого шороха.

​Утро седьмого дня встретило нас густым, как кисель, туманом.

​— Элис, смотри! — Мира указала вперед.

​Там, среди серых испарений, стояла... я. В точно таком же дорожном платье, с хрустальным пером за ухом. Мой двойник стоял у кромки болота и манил меня рукой.

— Иди ко мне, — прошептала «я». — Эсмен ждет нас внизу. Он сказал, что кольцо принадлежит мне.

Мои ноги сами начали двигаться к трясине. Разум заволокло розовым туманом, пахнущим духами Кэтрин.

— Не смей! — закричала Мира и, не долго думая, вылила мне за шиворот половину фляги Торна.

​ПШ-Ш-Ш!

​Жидкость оказалась настолько жгучей и крепкой, что я подпрыгнула на метр вверх, выкрикивая слова, которым меня точно не учили в пансионе благородных дев. Туман мгновенно рассеялся. Двойник издал противный визг: и-и-и-и-и! — и рассыпался на тысячи мелких осколков.

​— Фу-ух, — я вытерла слезы с глаз. — Торн — маньяк. Эта настойка растворяет даже камни в почках.

​Мы добрались до Ивы, собрали заветный сок и, измотанные, но живые, повернули назад. До бала оставалось семь дней, а в моем кармане теперь была эссенция, способная отличить правду от самой искусной лжи.

​Возвращение в цитадель

​Когда мы въехали во двор Академии, солнце уже клонилось к закату седьмого дня. Навстречу нам, стремительной ледяной походкой, шел Эсмен.

​— Вейнар! Росс! — его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Вы отсутствовали тридцать шесть часов. Без уведомления. Без охраны. В лесу, кишащем зеркальными фантомами.

​Я сползла с коня прямо в его руки. Сил на оправдания не было.

— Мы принесли сок Ивы, господин ректор. Кэтрин не пройдет.

​Эсмен прижал меня к себе, и на мгновение я почувствовала, как бешено колотится его сердце под тонким сукном сюртука.

— Глупые... отчаянные девчонки, — прошептал он в мои волосы. — Если бы с вами что-то случилось, я бы сжег этот лес до основания.

​Он поднял голову и посмотрел на Торна, который довольно ухмылялся, стоя на крыльце конюшни.

— Магистр, завтра вы получите выговор. А сегодня... налейте этим авантюристкам чаю. Настоящего. Без вашей драконьей отравы.

​Мы вошли в замок. Семь дней до бала. Мы выдержали первый удар Зазеркалья, но я знала: Кэтрин фон Штерн только начала свою игру, и её следующее зеркало будет гораздо больше и острее предыдущего.

Чай у Торна оказался неожиданно вкусным, с легким привкусом горных трав и капелькой меда, который, кажется, был собран пчелами-волшебницами — после каждой ложки на языке оставалось ощущение легкого, щекочущего покалывания.

​Сюрприз в кармане

​Когда мы, наконец, добрались до нашей комнаты, Мира буквально рухнула на кровать, сбросив куртку на пол. Из глубокого бокового кармана с глухим стуком что-то выпало.

Глава 21. Гром среди ясного неба и стальные кружева.

Пыльца «Забвения секунд», оставленная ректором, мерцала в мешочке призрачным фиолетовым светом, бросая на стены комнаты живые, пульсирующие тени. Казалось, само время в радиусе метра от стола замедлило свой бег: упавшая со стола