Личный помощник, ледяного ректора - Анастасия Смирнова

​Минута тянулась как вечность. И вдруг...

​— АПЧХИ! — Мира резко села на кровати, едва не стукнувшись лбом о подбородок ректора.

​Её глаза распахнулись, щеки мгновенно залил румянец. Она посмотрела на Эсмена, затем на меня, затем на разбитую хрустальную сферу с жуком на полу.

​— Элис? — прохрипела она. — Почему у нас в комнате пахнет жженой резиной и... господином ректором? И почему у меня такое чувство, будто я проглотила целую стаю искрящихся мух?

​Я рухнула на стул, чувствуя, как силы покидают меня.

— Это был «подарок» от Кэтрин, Мира. Ты проспала бы до самого конца семестра.

​Эсмен медленно выпрямился, поправляя манжеты. Его взгляд упал на записку с «ледяной розой». Он взял её кончиками пальцев, и бумага мгновенно покрылась черной коркой инея и рассыпалась в прах.

​— Адептка фон Штерн зашла слишком далеко, — произнес он тихим, пугающим шепотом. — Покушение на жизнь студента — это не просто каприз. Это исключение.

​— Нет! — неожиданно выкрикнула Мира, вскакивая с постели (правда, её тут же качнуло, и она ухватилась за спинку кровати). — Не исключайте её сейчас! Я хочу, чтобы она видела мой триумф на балу. И я хочу, чтобы она знала: её «сонные жуки» — такая же дешевка, как и её духи!

​Эсмен посмотрел на Миру, затем на меня. В углу его рта на мгновение промелькнула тень улыбки.

​— Одиннадцать дней, — сказал он, направляясь к выходу. — Постарайтесь больше не умирать до этого времени, Вейнар. Мне не хочется искать нового секретаря... и новую спутницу для танцев.

Глава 18. Танцы на лезвии пера и аромат заговора.

После долгих пересказов я решила спросить. Зачем ей это, я понимала, что мастер ей симпатичен, но рисковать и находить себе на голову приключения, это было непонятно.

— Мира, ты серьёзно хочешь этого? — Я хотела услышать, что она скажет.

— Я думаю… Просто мне хочется побыть наедине с мастером Торном. Узнать о нём побольше. — Она покраснела и начала крутить свои рыжие волосы, которые так хаотично спадали с плеч.

— Понятно, для чего тебе всё это. — Я кивнула и начала готовиться ко сну.

— Тебе ведь тоже нравится кое‑кто. — Она смахнула с себя невидимую крошку и начала расправлять кровать.

— На что ты намекаешь? — Я понимала, к чему ведётся разговор. — Если ты про ректора, то я не уверена. Да, понятно, что он красивый, но мы не подходим друг другу. Это же очевидно.

— А я думаю, что ты себя запираешь и не даёшь себе признать это.

Я замерла, держа в руках ночную сорочку. Слова Миры повисли в воздухе, будто раскалённые искры.

— Ты ошибаешься, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Между мной и ректором ничего нет и быть не может. Он — наставник, я — студентка. Всё.

Мира откинулась на подушку, скрестив руки за головой. В её глазах плясали озорные огоньки.

— «Всё» — это то, что ты сама себе внушила. Но я видела, как ты смотришь на него. И как он смотрит на тебя.

— Он смотрит так же, как на всех остальных, — отрезала я, укладывая сорочку на тумбочку. — Строго, отстранённо, с лёгким раздражением.

— С лёгким раздражением? — Мира рассмеялась. — Элис, ты слепая. Когда он вошёл сегодня с корзиной фруктов, его взгляд на секунду стал… тёплым. Почти мягким.

Я покачала головой:

— Это просто забота о студентах. Его долг.

— Долг не заставляет людей приносить фрукты лично, — парировала она. — И не заставляет задерживать взгляд.

Я подошла к окну, глядя на звёздное небо. Где‑то там, в глубине академии, сейчас ректор, наверное, сидит в своём кабинете, разбирает бумаги, проверяет отчёты. Холодный, собранный, безупречный.

— Даже если ты права, — тихо сказала я, — это ничего не меняет. Мы из разных миров.

— А кто сказал, что миры не могут пересекаться? — Мира села, обхватив колени. — Посмотри на нас с мастером Торном. Он — опытный маг, я — всего лишь студентка. Но он видит во мне потенциал. И хочет помочь его раскрыть.

— Потому что ты талантлива, — улыбнулась я. — Не только в магии, но и в умении очаровывать людей.

Она фыркнула:

— Очароваю я только тех, кто сам хочет поддаться очарованию. Мастер Торн… он другой. В нём есть глубина, которую хочется понять.

Я повернулась к ней:

— И ты готова рисковать здоровьем ради этого?

— Не ради него, — серьёзно ответила Мира. — Ради себя. Я чувствую, что стою на пороге чего‑то важного. И если я сейчас отступлю, то никогда не узнаю, что могло бы быть.

В её голосе звучала такая уверенность, что мне стало не по себе. Я знала эту черту подруги — её неукротимое стремление идти вперёд, невзирая на препятствия. И в то же время понимала: иногда эти препятствия ставят не просто так.

— Ладно, — вздохнула я. — Но обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Будь осторожна. Не теряй голову. Магия — это не игра, а чувства… чувства могут ослепить.

Мира улыбнулась, но в её улыбке не было насмешки — только благодарность.

— Обещаю. Но и ты… — она прищурилась, — не закрывайся. Если между тобой и ректором что‑то есть, дай этому шанс.

Я промолчала. За окном луна заливала двор академии серебристым светом, и тени от деревьев казались живыми, таинственными.

— Пора спать, — сказала я наконец. — Завтра будет тяжёлый день.

— Особенно для меня, — подмигнула Мира, укладываясь. — Мастер Торн обещал новые уроки.

Я погасила лампу, нырнула под одеяло и закрыла глаза. Но сон не шёл. В голове крутились образы: ректор с корзиной фруктов, Мира в объятиях теневого элементаля, мастер Торна с его загадочной улыбкой.

«Может, она права? — подумала я. — Может, я действительно закрываюсь от того, что чувствую?»

Но тут же одёрнула себя:

«Нет. Это не чувства. Это просто любопытство. Восхищение. Уважение. Не больше».

Засыпая, я всё ещё слышала шёпот Миры:

— Всё только начинается…

Несколько дней прошли в привычной учёбе — лекции, практические занятия, долгие вечера за конспектами. Мы с Мирой почти не вспоминали о «Зеркале забытых имён». Казалось, сама судьба подталкивала нас сосредоточиться на текущих делах: мастер Торн