Тарья берёт своё - Анна Ледова

Насколько я поняла, Промежуть — это некое параллельное измерение, населённое кровожадными чудовищами. Кое-где граница между мирами истончилась настолько, что случались прорывы, обычно в уже устоявшихся местах. Опасные земли к востоку от Самарово именовались Сургутским разломом, к югу — Уватским, и за оба перед государем отвечал род Барятинских, стоя на страже пожалованных им издавна волостей.

Появилась Промежуть вместе с приходом магии в этот мир около трёхсот лет назад. Оттого Барятинские тогда и не задержались в Сургутском остроге, а вернулись на запад и осели в Самарово. Оттого в Российской империи не случилось революции — около тридцати лет назад разлом случился под Питером. Если бы перед лицом опасности к центральной власти не примкнули активизировавшиеся с конца прошлого века анархисты и коммунисты, ловить в случае неудачи было бы уже нечего и некому.

Оттого не случилось и Первой Мировой. Одновременно с Питерским разломом ещё несколько накрыли центральную Европу и Балканы. Германия закончила своё существование в считаные дни. Чудом уцелевшие граждане нашли пристанище в соседних странах, даже вот в Сибири у Барятинских немец затесался секретарём.

Промежуть была проклятием, но одновременно и необходимым источником силы, ведь из разломов в мир выплёскивалась свежая магия, подпитывая одарённых. Но одновременно с выплесками оттуда лезло страшное.

Из разломов ломились невиданные твари, которых даже бессмысленно было классифицировать — каждый раз появлялись новые, более адаптированные к этому миру. Охочие до крови и до плоти, они пожирали всё на своём пути, отращивая то крылья, то плавники — лишь бы нагнать добычу и уйти от назойливых охотников. Одни и вовсе могли не иметь физической оболочки, при этом пить души и быть практически неуязвимыми. Другие легко помирали от пуль, но тут же расплывались облаком хмари или ядовитой слизью, навеки отравляя почву и воздух.

Из Ашхабадского разлома в прошлый раз появились не монстры, а… бабочки. Радужные, красивые. Туркмены сочли это благословением и радовались ровно два дня… А те, отпорхав свою короткую жизнь, успели отложить яйца. Утром третьего дня рухнули крыши и стены, похоронив под собой почти всё население города: прожорливые личинки оказались охочи до глины и камня.

Ещё легенды гласили, будто в Промежуть можно зайти и выйти там, где пожелаешь, но что-то ходоков не находилось…

«Ёлы пала»! — вдруг встрепенулась Тарья.

Хм, что-то не замечала я за ней прежде ругательств. Но та уже насылала мне образы, тараторя: «Ёлы торум, Ёлы ма, Ёлы пала»!. Названия разных слоёв загробного мира, поняла я. А «Ёлы пала» — «нижняя сторона» — у вогулов, значит, Промежуть и есть. И, судя по уверенности Тарьи, вогульские шаманы как раз таки шастают по ней, как по родному урману.

Но… ведь у вогулов нет магии? Няйт хум ведь так плевался на мою метку, ругая меня «царёвой кровью». Или есть, но другая? Хотя и магию Барятинских я до сих пор не видела в действии, не считая того местечкового землетрясения и полога тишины. Могут ли дети тайги знать о Промежути больше, чем обученные маги с современным оружием?

Когда загорелась зелёная лампочка, я ожидала услышать дружный вздох облегчения. Но, видимо, я одна тогда не понимала, что промежутские разломы хуже всякой войны. В душном помещении, наоборот, сгустился страх. Женщины боялись выйти. Боялись, что не увидят мужей и братьев живыми. Боялись увидеть разрушения. Одной победы мало, после неё ещё нужно как-то жить…

Поместье оказалось не тронуто. Людские потери, как позже выяснилось, тоже были невелики, однако радости на лицах старших Барятинских не было.

И вот почему: прорыв случился там, где их никогда раньше не было — всего в пяти километрах от Самарово, и пусть новый разлом был сравнительно небольшим и от тварей округу зачистили за сутки, но прежде эти земли считались чистыми.

В ворота уже потянулись сани с добычей. Белицкая рассказывала, что даже мёртвые твари из Промежути ценятся дорого. Зубы, когти, шкуры — у всего есть своя сила, ведь сами эти твари порождения магии и есть. В очень крупных и страшных чудовищах даже росли особые кристаллы, вместилища концентрированной магии, и такие артефакты продавали за безумные деньги.

А вот и причина недовольства Михаила Всеволодовича. Вслед за собачьими и конными упряжками во двор, громко фырча движком, въехал… снегоход.

Пользуясь неразберихой, я спряталась за поленницей, и теперь во все глаза смотрела на это чудо техники. Барятинские радиолу-то почитали за новомодное излишество, а единственным средством связи с внешним миром был телеграф, хотя Ольга и настаивала на том, чтобы протянуть телефонную линию.

Конечно же, я понимала, что в конце 1920-х в мире уже существуют автомобили, но списывала их отсутствие у Барятинских на отдалённость от цивилизации. А дело-то было в другом: в замшелых взглядах и отсутствии денег. Сейчас я, открыв рот, смотрела на блестящую кабинку из стекла и алюминия на широких полозьях, за которыми тянулся шлейф запахов бензина и мазута. Смотрела, как первобытный человек на огонь. Ну, или как Тарья на волшебную самоходную повозку.

Дверца распахнулась, и из снегохода легко спрыгнул мужчина лет тридцати, окликнув старшего Барятинского.

— Кажется, неплохо поохотились, ваше сиятельство? Александр, поздоровайся с князем.

Из кабинки также вылез мальчик с надменным взглядом. Презрительно осмотрел двор, собачьи упряжки. Поморщился, оглядев деревянный особняк. Трёхэтажный дом, где проживало семейство, Тарье казался дворцом. Я, жившая ещё месяц назад в небоскрёбе, слегка усмехалась, но тоже признавала величие постройки — для этого времени и для этих мест. Мальчик из снегохода же смотрел на родовое гнездо Барятинских, как на гнилой сарай.

— И, кажется, мы вовремя подоспели, — продолжил незнакомый мужчина. — Это мы удачно встретились. Новый разлом, да ещё так неожиданно… Кажется, при прошлом Сургутском прорыве вы понесли большие потери, так ведь, князь? Не слишком ли многого требует от вас государь? Два разлома, так теперь ещё третий… А я ведь как раз вёз вам высочайший указ. Говорят, у вас снега этой зимой навалило столько, что даже телеграфные столбы снесло. Вот и решил лично…

— И как же удачно, что высочайшее волеизъявление вы решили доставить в сопровождении до зубов вооружённого отряда, не считая пятерых огневиков, — скрипнул зубами Михаил. — Вот уж действительно вовремя вы прибыли, граф Ланской.

— Ах, ну что вы… Вы бы и без меня, разумеется, справились. Но я был рад оказать вам эту небольшую услугу. По-соседски, так сказать. Всё же автоматы эффективнее дробовиков. Да