Русь и варяги. Взаимовлияние культур - Олег Львович Губарев

Потоки дирхамов, идущие с Востока на Запад (Steuer 2004: 67)

«Out of the 20 Byzantine copper coins that have been found in Swedish Viking Age contexts only six are from the reign of Theophilus. Three of these were retrieved in the Garrison, and one in Birka grave Bj632... These coins constitutes a thought provoking link to the written sources, as the first evidence of direct contact between the Rus' and the Byzantine Empire occurs in St Bertins' account for AD 839, in the context of just Emperor Theophilus (Annals of St Bertin, sub anno 839»[18] (Hedenstierna-Jonson 2006: 84).

Едва ли вождь свеонской дружины или другого эфемерного образования на Северо-Западе, не имевший никакого представления о дипломатии, мог сознательно отправить посольство в столицу могущественной империи.

Зато мы знаем, что в 844 г. состоялся поход норманнов из Фризии сначала на Аквитанию, а затем из Аквитании сначала на христианскую Астурию, и затем на мусульманскую Испанию (ал-Андалус). Норманны тогда захватили на несколько дней Севилью, и эмиру Абд-ар-Рахману II с трудом удалось отбить норманнов, нанеся им потери. Вслед за этим к эмиру прибыло посольство от короля норманнов с предложением о заключении мира. Эмир отправил вместе с поолами-норманнами свое посольство, во главе которого был поэт и дипломат Аль-Газал (Allen 1960; Vasiliev 1946; El-Haji 1967; Price 2008: 464). К сожалению, поэтичный Аль-Газал был покорен красотой королевы норманнов и сообщил очень немного сведений о самом королевстве норманнов. Единственное, что мы знаем из его рассказа, что женщины у норманнов были гораздо более свободны в своем поведении, что поразило араба, и о чем он счел нужным сообщить, сопоставляя это с положением женщины в мусульманском мире.

О месте назначения посольства идут споры, и предлагаются варианты от Дании до Ирландии, но Аль-Газал сообщает, что норманны, к которым он прибыл, были христианами и вели войну с норманнами-язычниками, а этому условию в 844 г. отвечала именно Фризия под властью данов Рёрика Фрисландского.

Находки редчайших монет императора Феофила, согласно гипотезе Дж. Шепарда, отмечают обратный путь посольства русов, прибывших вместе с послами императора Феофила в 839 г. ко двору Людовика Благочестивого: Ингельгейм, Хедебю, Стюрнас, Бирка, Рюриково городище

(Карта на основе карты из статьи Shepard J. The Rhos Guests of Louis the Pious: Whence and Wherefore? 1995)

Таким образом, даны Рёрика уже имели представление о дипломатии. Сей факт понятен с учетом первого посольства Хальфдана к франкам от лица конунга Сигфрида еще в 782 г. Последующее регулярное участие Рёрика в переговорах с франками и его умение поддерживать отношения и лавировать между тремя враждовавшими между собой сыновьями Людовика Благочестивого подтверждают, что он был искусным дипломатом, в отличие от своего родича Готфрида, предательски убитого франками на переговорах в 885 г.

Поэтому неудивительно, что русы Рюрика, будучи уже на Востоке, понимали значение дипломатии, что подтверждают договоры русов с греками Олега, Игоря и Святослава. Договоры Олега заключаются от лица всех «светлых и великих князей», находящихся под его рукой. Это напоминает нам обычаи данов, где любой, даже отдаленный родич, принадлежащий к королевскому клану, мог претендовать на трон, как показала история с Гутрумом, и договор о мире нужно было заключать с каждым из них (Maund 1994: 29–48; Назаренко 1986: 149–157).

Клятва русов-язычников при заключении мирного договора носила чисто скандинавский характер и приносилась на оружии, которое при нарушении договора должно было волшебным образом избить своих владельцев (Губарев 2019б). Скандинавы верили, что мечи и другие вещи — это живые существа со своими историями и качествами (Brunning 2013). Отсюда скандинавская по своему характеру клятва русов, со сложением на землю щитов, дабы воины не «ущитились» при нарушении договора, когда ожившее оружие начнет сечь своих владельцев, нарушителей договора. Отсюда же сгибание и ломка мечей в качестве «живых» как их «убийство» (Feuerbach, Hanley 2017: 74).

Уже в договоре Игоря с греками от 945 г. обращает на себя внимание большое число христиан, приносивших отдельную присягу в церкви. Однако это неудивительно, с учетом отношения Рёрика к христианам и новой вере, о чем было сказано выше.

Следы пребывания Рёрика и его данов во Фризии мы видим в преамбульной и заключительной части договора от 945 г. Договор заключается на время, пока «солнце светит и весь мир стоит» (Губарев 2017а: 16–22).

В преамбуле к договору 945 г. мы впервые встречаем эту формулу: «...створити любовь с самъми цари, со всъм болярьствомъ и со всъми людьми гречьскими на вся лъта, донде же сьяеть солнце и весь миръ стоить». В заключительной части договора формула повторяется: «Да аще будеть добръ устроил миръ Игорь великий князь, да хранить си любовь правую, да не разрушится, дондеже солнце сьяеть и весь миръ стоить, в нынешния въки и в будущая» (ПВЛ 1950 ч. 1: 35, 39). Повторение данной формулы почти без изменений дважды на протяжении одного документа указывает на вполне устойчивый характер ее применения.

А кроме того, акад. М. В. Молдован обнаружил ту же формулу в молитве митрополита Илариона и в древнерусских юридических актах (Молдован 2018: 8-26).

На примере анализа кельтских верований мы видим, что подобные магические формулы устойчиво могли сохраняться на протяжении нескольких сотен лет (Губарев 2017а: 19).

Интересно также, что М. Фасмер считал, что слово «витязь» произошло от скандинавского vikingr, но более близкой формой является, как мне кажется, древнефризское witzing. Впрочем, это вопрос для лингвистов. Согласно Э. Хайде, это слово существовало в протоязыке фризов и англов уже в середине V в., поскольку палатализация к перед передними гласными имела место около этого времени. Хайде относит слово vikingr/wTcing/witzing к словам, распространенным в районе Северного моря, т. е. фризско-датского побережья (Heide 2006: 75, 77).

Таким образом, слово «витязь», обозначающее богатыря в древнерусском фольклоре и былинах, пришло к нам, вероятно, из древнефризского языка и первоначально относилось к «викингу». Оно вполне могло быть занесено на Русь «фризскими данами» Рёрика/Рюрика.

Находясь в течение 70 лет на территории империи франков во враждебном окружении, ибо простые франки ненавидели норманнов-«язычников», фризские даны Рёрика должны были остро чувствовать свою идентичность. Рёрик полностью освоил дипломатию своего времени и не пренебрегал мерами безопасности. Как показывает история, Рёрик был достаточно осторожен на переговорах с Людовиком Немецким в 873 г., требуя обмена заложниками для обеспечения своей безопасности. Это была та мера, которой в 885 г. пренебрег родич Рёрика Готфрид, надеясь на то, что брак с дочерью императора Гизелой — уже достаточная гарантия его