Русь и варяги. Взаимовлияние культур - Олег Львович Губарев

культур, чтобы правильно перевести и соотнести схожие понятия на разных языках в ходе межкультурной коммуникации. Проблема, непростая при культурных контактах даже в наши дни, должна была быть тем более сложной в эпоху викингов. А при отсутствии переводчиков она превращалась в почти неразрешимую задачу.

Работ, посвященных роли переводчиков в раннем Средневековье, почти не встречается. Только недавно была опубликована интереснейшая статья А. С. Щавелева, посвященная работе византийских переводчиков в раннем Средневековье в рамках дипломатического церемониала (Щавелев 2020).

Т. Храундал полагает, что в процессе аккультурации при контактах торговцев-русов, хазар, булгар, при отсутствии переводчиков они должны были использовать ломаный язык, своего рода lingua franca («франкский язык»[11]), понятный всем сторонам, дополняя его языком жестов. Хотя никакими данными в источниках об этом мы не располагаем. Так, Ибн Хордадбех сообщает, что русы, торгующие с Багдадом, пользуются услугами славян в качестве переводчиков и представляются христианами, чтобы платить меньшую сумму налога (Hraundal 2013: 37, 56).

Из сообщения Ибн Хордадбеха следует, что русы-торговцы были хорошо известны в районах предгорий Кавказа и Каспийского моря и состояли в хороших отношениях с хазарами, поскольку использовали путь по Волге.

При контактах норманнов-русов с византийцами роль переводчиков должны были, скорее всего, играть хазары, непосредственная роль которых определялась самой географией пути «из варяг в греки». Ведь именно через земли Хазарского каганата русы шли не только в Багдад, но и в Византию. Тем более что хазары долгое время были союзниками Византии, и между каганатом и империей существовали даже династические связи.

Как было показано в отрывке, приведенном выше, араб или хазарин, примерно поняв, о чем идет речь (например, о титуле правителя), должен был подобрать термин из своей культуры, наиболее соответствующий незнакомому понятию. Скандинавскому титулу «конунг» для араба, видимо, соответствовал термин «малик»[12], для хазарина — термин «каган».

Характерно, что византийцы так могли с подачи хазар называть правителя незнакомого им народа только при первых контактах[13]. При более близком знакомстве они ввели для князей гораздо более мощной Киевской Руси титул «архонта», как больше соответствующий их положению в мире, по представлениям византийских императоров.

В ответном письме византийскому императору Василию I император франков Людовик II пытается показать своему царственному адресату истинное место норманнов и масштаб их вождей, с которыми прекрасно знаком, сравнивая их с каганом авар, действительно когда-то мощной державы, уничтоженной франками Карла Великого.

Вопрос о том, как при контактах представителей разных культур, говорящих на разных языках, в раннем Средневековье должны были переводиться и при этом искажаться термины, обозначающие альтернативные понятия, пока, насколько я знаю, не нашел достаточного отражения в исследованиях историков и лингвистов.

Выражение идентичности в раннем Средневековье шло через материальную культуру. Согласно Ф. Барту, необходимость осознания своей идентичности особенно сильна и актуальна для заново формирующихся групп или групп, рассеянных миграцией. Для вновь формирующихся обществ, таких, как Русь, особое значение приобретают символы, призванные идентифицировать принадлежность к данному сообществу. Материальная культура, украшения, орнаменты выполняют функцию установления границ между контактирующими группами людей, принадлежащих чуждым культурам (Hedenstierna-Jonson 2017: 91).

Религиозные контакты

(погребальные обряды, клятвы богами,

обращение в христианство, ленная система)

Франки, даны, русы,

славяне, византийцы

Ритуалы и обряды разделяют на «календарные» (то есть проводимые в определенное время), «кризисные» и «переходные» (Olsson 2019: 35). Так, омо-чение риз Богородицы в волнах моря во время набега русов в 860 г., якобы вызвавшее шторм и гибель флота русов — это пример «кризисного» ритуала. Заключение мира тоже сопровождалось целым рядом ритуальных действий в виде принесения клятв и обмена подарками и заложниками.

Существуют две основные модели распространения христианства: когда сначала принимают крещение вожди, а затем и простолюдины, и наоборот, когда крещение принимают индивидуально под влиянием миссионеров, таких, как Ансгарий, и затем, когда христиан набирается достаточно много, крещение принимают и вожди (Garipzanov 2014: 1).

Первой модели соответствует крещение Харальда Клака в 826 г. и крещение Ольги в 955 г. согласно ПВЛ, и официальное крещение Руси при Владимире. Второй модели соответствует крещение русов при патриархе Фотии в результате похода русов на Константинополь в 860 г., о чем Фотий сообщает в своих гомилиях. Византийцы на Востоке, так же как и франки на Западе, считая себя преемниками Римской империи, использовали любую возможность для распространения христианской религии среди язычников.

Франки исповедовали принцип translatio imperii (переход империи[14]), считая себя преемниками Римской империи, обязанными распространять христианство среди окружающих языческих народов — фризов, саксов, данов и свеонов, славян. Таким образом, распространение христианства шло двумя волнами — с Запада от франков, с Востока от византийцев.

Франки использовали обращение в христианство соседних народов как средство их подчинения. Это прекрасно понимали и балтийские славяне, именно по этой причине упорно сопротивлявшиеся христианизации, и даны-язычники. Но в связи с борьбой за трон Ютландии, а может быть, и всей Дании, после смерти прежнего короля Готфрида, франкам удалось обратить в новую веру короля Харальда Клака, его родичей и знать королевства данов. Харальд в борьбе за трон хотел опереться на мощь империи франков, а крещение было необходимым условием со стороны императора Людовика Благочестивого. Прецедент уже имел место, когда Хальвдан Скьёльдунг получил от Карла Великого в бенефиций остров Валхерен. На то, что норманны тогда были обращены в христианство, указывает сообщение под 837 г. о гибели «христианнейшего» дана Хемминга, сына Хальфдана, оборонявшего от викингов остров Валхерен. Поэтому вполне понятно, что Харальд решил идти по стопам своего отца, Хальвдана (Coupland 1998: 87–93; Николаев 2012: 471–475).

Таким образом, первое успешное массовое крещение данов во главе с их королем Харальдом Кла-ком имело место в 826 г. близ Майнца. Это событие потрясло современников и упоминается в той или иной степени почти во всех раннесредневековых источниках, связанных с историей Скандинавии. Понимая, насколько отрицательную реакцию это может вызвать у данов-язычников, возглавляемых сыновьями Готфрида, Людовик предоставил в бенефиций Харальду область Рустринген, где тот мог бы укрыться от врагов в случае неудачи.

Социальные последствия принятия христианства данами были велики для всех сторон. Франкская знать приняла Харальда и Рёрика в свои ряды, считая их «одними из нас» и с облегчением возлагая на них неблагодарную задачу обороны побережья от викингов, но рядовые франки продолжали считать крестившихся норманнов язычниками и были возмущены тем, что «язычников» ставят командовать христианами. Возможно, здесь виновато практичное и индифферентное отношение норманнов к религии. Даже если не особо верить анекдоту, рассказанному Ноткером Заикой о норманне, крестившемся по многу раз для получения белых полотняных одежд, выдававшихся бесплатно при крещении, вопрос о том, насколько тверды были в новой вере норманны, остается открытым