Русь и варяги. Взаимовлияние культур - Олег Львович Губарев

Мы уже упоминали о том, что, заключая договоры с греками, русские князья клянутся славянскими языческими божествами, а не германскими» (Левченко 1952: 126). Отвечая на аналогичное замечание А. Г. Кузьмина (Кузьмин 1988: 11), Л. С. Клейн достаточно убедительно возразил, что норманны вполне могли клясться местными богами, богами племен, на земле которых они поселились (Клейн 2004: 142). Это же отмечал В. Я. Петрухин (Петрухин 2010: 281). Он указывает, что норманны из страха перед чужими богами, чтобы не разгневать их, иногда снимали головы драконов со штевней кораблей.

Подвеска с молоточками Тора и карта находок таких подвесок в Скандинавии и на Руси (Hraundal 2013: 136).

Финский славист Мансикка полагал, что «именами русских божеств закрепляется клятва от имени неваряжских русских народных масс, принимавших условия договора. Но других указаний на то, чтобы русские имели обычай клясться своими богами, мы не имеем. На скандинавском же севере, на родине Варягов, клятвы именами одного или нескольких богов были чрезвычайно распространены, причем особенно важное значение придавалось клятвам, подкрепленным именем Тора». Исследователь не исключал, что «этот упоминаемый в Договорах русский обычай» мог оказаться «результатом норманнского культурного воздействия» (Мансикка 2005: 75).

Обратим внимание на приведенные Гильфердингом сведения о старинной легенде пруссов, согласно которой традиция поклонения богам Перкуну, Потримпу и Пикуле была принесена из Скандинавии готами (Гильфердинг 1874: 152). Мы не располагаем надежными сведениями о пантеоне готов, и можем только предполагать, что они поклонялись общегерманским божествам Вотану (Одину) и Тору.

Фигурка идола Тора согласно Т. А. Пушкиной (Пушкина 1984: 86–87; Мурашева, Орфинская, Лобода 2019: 74)

Но, во всяком случае, можно говорить о тождестве в представлениях пруссов скандинавского Тора со славянским Перуном. Об этом, кстати говоря, писал еще С. М. Соловьев: «Поклонник Тора так легко становился поклонником Перуна, потому что различие было только в названиях» (Соловьев 1988: 119).

Франки посылали к язычникам — фризам, данам и свеонам, балтийским славянам, миссии с целью обращения их в христианскую веру. Язычники-фризы под водительством короля Редбада долго сопротивлялись крещению. Редбаду удалось даже разбить самого Карла Мартелла. Сохранилась легенда о том, как священник Виллиброрд, прибывший к королю с миссией обратить его в новую веру, на вопрос короля, где будут его предки — в раю или в аду, ответил, что как язычники, они, конечно же, будут в аду. На что король, уже готовый креститься, ответил, что хочет быть там, где его предки. И миссия потерпела неудачу (Nijdam 2019: 87–114).

Подвески со «священными кольцами», или «кольцами клятвы» (IX–X вв.) (Мусин 2012: 567)

1 — Рюриково Городище. Фото С. Е. Торопова; 2 — Переяславль-Хмельницкий. Рисунок Г. Ф. Корзухиной; 3 — Фигурка годи со священным кольцом. Новый Быхов, Белоруссия. Рисунок Г. Ф. Корзухиной; 4 — Гнездово (рисунок А. Ложкиной по: Ениосова 2009: рис. 3); 5 — Торвалла; 6 — Гнездово (по: Ениосова 2009: рис. 6); 7 — Форса

Но в итоге после смерти Редбада фризы все же были завоеваны франками и крещены. А те «фризы Редбада», что не захотели подчиниться франкам, ушли к их союзникам данам (Pritsak 1997: 510, 513) и составили фризские колонии в Хедебю и свеонской Бирке (Беляев 1929: 233, 246).

Напряженная обстановка в борьбе за трон Ютландии, а может, и всей Дании, заставила короля Харальда Клака обратиться за помощью к империи франков. В 826 г. он вместе с королевой, родичами и знатью в количестве 400 человек крестился в Майнце. Видимо, и Рёрик, его племянник, был тогда окрещен, но он был еще слишком мал в те годы. Но это сыграло свою роль в дальнейшем в терпимом отношении Рёрика к христианству.

В отличие от непримиримых язычников — балтийских славян, считавших обращение в христианство орудием подчинения и угнетения, для Харальда и Рёрика это было условие получения помощи от империи в гражданской войне с данами-язычниками, во главе которых стояли сыновья прежнего короля Готфрида.

Особую активность в попытках крестить данов и свеонов проявил св. Ансгарий, биография которого была написана Римбертом. В результате миссии Ансгария удалось обратить в христианство некоторое количество данов и свеонов, но в целом попытки эти успеха не имели.

Появились христиане даже в Бирке. Они поддерживали отношения с христианами Дорестада и Хедебю. Известна история о женщине по имени Фридебург, завещавшей своей дочери Катле посетить Дорестад и раздать там милостыню нищим (Lebecq 1990: 127–137). То есть между Дорестадом и Биркой, благодаря религиозной деятельности франкских миссионеров, уже существовали не только торговые, но и социальные связи.

Тем не менее, даны Харальда Клака и Рёрика во Фризии в IX в. оставались единственными скандинавами, массово принявшими христианство. Это обстоятельство служит решающим аргументом при решении вопроса о том, куда прибыло посольство Аль-Газала, отправленное андалусским эмиром Абд-ар-Рахманом II к королю норманнов (Pons-Sans 2004: 5-28; Губарев 2019а: 144–145). Несмотря на единую северную культуру, между скандинавами датского полуострова и остальными скандинавами уже существовали и культурные, и политические отличия, которые они осознавали сами (Hedenstierna-Jonson 2017: 95). Идентичность может осознаваться на основе единого этнического происхождения, или на основе культурного единства.

Что же говорить об осознании своей идентичности данами, которые приняли христианство, почти 70 лет провели на территории империи франков, и вольно или невольно в ходе культурной диффузии усвоили многое из ее культуры, в отличие от остальных скандинавов-язычников в то время.

Но когда варяги Рюрика пришли в земли славян и финнов, они оказались под влиянием другой могущественной империи — Византии.

Уже послам Олега, преемника Рюрика и регента при малолетнем Игоре, в 912 г. император Лев VI, демонстрируя богатства и мощь империи, показал и христианские реликвии.

«Царь же Леонъ почти послы Рускые дарами, златомъ, и паволоками и фофудьами, и приставы к ним мужи свои показати им церковную красоту, и полаты златыа и в них сущаа богатество, злата много и паволокы и камьнье драгое, и страсти господня и венець, и гвоздие, и хламиду багряную, и мощи святых, у чаще я к вѣре своей и показующе им истиную вѣру. И тако отпусти а во свою землю с честию великою» (ПВЛ 1950 ч. 1: 29).

Данное сообщение летописи как бы предвестило тот культ святых мощей и христианских реликвий, который развился на Руси позже и был связан с кланом Рюриковичей. Через этот культ, всего столетие спустя после заключения договора Олега с греками, на Руси укрепилось влияние Византии, в котором крещение князей и установление христианской веры восточного образца играли важную роль (White 2016: 392).

Уже при заключении мирного