Русь и варяги. Взаимовлияние культур - Олег Львович Губарев

эмпориев как центров дальней торговли, чем представлялось раньше. Происходило постепенное развитие небольших региональных центров, которые превращались в эмпории в связи с необходимостью поддержания торговли на больших расстояниях.

Но происходило это не сразу, а процесс развития шел со своими спадами и взлетами. Возникновение Старой Ладоги как торгового центра на «северной дуге» торгового пути считается одним из самых важных событий (Sindbæk 2017: 76–78). С. Синдбэк подчеркнул роль работ Т. Арне, И. В. Равдоникаса и С. Болина в выявлении значения Старой Ладоги для дальней торговли по речной системе Восточной Европы. Он также заметил, что если упомянутые историки и археологи считали деятельность скандинавов причиной появления потоков куфического серебра, то Т. С. Нунан, соглашаясь в целом с данной гипотезой, считал появление потоков дирхамов причиной активности скандинавов на Востоке (Noonan 1986: 321–348).

В Старой Ладоге А. Н. Кирпичников обнаружил разбивку на стандартные участки — парцеллы, свойственные эмпориям, в которых шла речная и морская торговля — таким, как Дорестад и Рибе (Кирпичников 1992: 144, 1997: 11).

Парцеллы в датском Рибе, аналогичные парцеллам, обнаруженным в Старой Ладоге А. Н. Кирпичниковым (художник FlemmingBau, Дания)

Клад Westereklief I (ок. 850–880 гг.) (IJssennagger 2013: 73)

Клад Westerklief II (Besteman 2009: 12)

Противники гипотезы тождества Рюрика и Рёрика Фрисландского ставят под вопрос возможность связей между Фризией и славянскими и финскими племенами Северо-Запада (Ловмянский 1963: 221–250; Лушин 2017: 103). Однако на такие связи указывает наличие кладов куфических монет на территории Фризии, причем относительная концентрация куфического серебра на территории Фризии выделяет ее среди других территорий Западной Европы (Горский 2013: 39).

Мы вправе задать себе вопрос: чего следовало бы ожидать, каких изменений в торговле свеонской Бирки, если бы «фризские даны» Рёрика ушли на Восток, а норманны, оставшиеся во Фризии, были перебиты в 885 г., и «Фризская Нормандия» закончила свое существование? На своем пути на Восток даны Рёрика должны были пройти через Хедебю, а затем через Бирку, как последнюю базу на их пути в восточные земли. И торговля Бирки должна была отреагировать на появление новых торговых форпостов на Востоке.

До второй половины IX в. торговля Бирки была ориентирована на западный торговый путь: Бирка — Хедебю — Дорестад. «There are also a number of hoards and single finds from the Low Countries, mostly fitting into the Scandinavian/Russian pattern»[26] (Naismith 2005: 199). На то, что эти связи не были односторонними, указывает наличие некоторого (небольшого) количества омейядских дирхемов Кордобского эмирата в составе кладов на территории Древней Руси (Александров 1997: 21; Noonan 1980: 81–92; Barcelo 1983: 5-18).

Со второй половины IX в. (860-е гг.?) торговля Бирки переориентируется на восток, и появляется большое количество артефактов из Восточной Европы (Hedenstierna-Jonson 2006: 75).

Появление на территории Восточной Европы кладов с большим количеством куфических монет относится к 860–870 гг. (Потин 1962: 69; Noonan 1982: 227), что, возможно, связано с событиями, описанными в ПВЛ. Кроме того, находка в составе клада у дер. Кислая, датируемого 837/838 г. (Петров 2012: 8), полубрактеата из Хедебю (чеканка ок. 825 г.) (Мельникова 2015: 25), указывает на ранние связи славянских и финских племен со Скандинавией, а именно с Хедебю.

Относительно возможности дальней торговли мусульманской Испании в раннем Средневековье существуют две противоположные точки зрения. А именно, что такая торговля в то время уже существовала, и, наоборот, что дальняя торговля была в то время невозможна. Если принять вторую точку зрения о невозможности такой торговли на тот период, то тогда можно предположить, что монеты Андалусии (чеканенные до 756 г.) и Кордобского эмирата (чеканенные после 756 г.) в составе кладов с куфическим серебром попали на Русь с норманнами Рёрика.

Возможно, это остатки добычи, награбленной в ходе не слишком удачного набега 844 г. на Испанию (Калинина 2001: 190–210). Вопрос, вызывающий споры и пока не получивший объяснения — это малое общее количество монет исламской Испании, как на Западе, так и на Востоке. Количество дирхамов Кордобского эмирата, найденных на территории Фризии, также незначительно (например, клад Westerklief II содержит всего 1 монету), и может быть сопоставлено с количеством находок монет испанских Омейядов на Руси. Содержание их в кладах не превышает примерно 1 % (Noonan 1980: 81–92; Barcelo 1983: 5-18).

Интересно полное отсутствие на Руси монет Каролингов данного периода, что требует, в таком случае, своего объяснения и вроде бы говорит против данной гипотезы. Р. Ковалев пояснил мне, что только одна монета — полубрактеат из Хедебю (датируется ок. 825 г.) была найдена в Восточной Европе (в р-не Смоленска). Простой ответ на вопрос, почему поток серебра в IX–X вв. шел с Востока на Запад, а не наоборот, заключается в балансе спроса-предложения[27].

Особым видом товара были в раннем Средневековье рабы, которых захватывали в ходе войн и набегов и продавали на рынках вместе с другими товарами.

«В советское время ученые предпочитали не акцентировать свое внимание на восточноевропейском рабстве, непрогрессивном «в условиях феодализма». Следствием этой установки стала некоторая недооценка доли невольников в восточноевропейском товарообороте» (Шорохов 2013: 196).

Викинг продает рабыню восточным купцам (художник Tom Lovell)

До этого бедные по сравнению с богатой Англией и империей франков земли на Востоке не особо привлекали к себе норманнов (в основном свеонов), довольствовавшихся редкими набегами и нерегулярным сбором дани с местных племен. Дань собирали в основном мехами, медом, воском, захватывали рабов на продажу. Работорговля всегда играла важную роль в торговых операциях раннего Средневековья, как на Западе, так и на Востоке (Jankowiak 2012; Шорохов 2013; Downham 2009б; Haga 2019; Raffield 2019).

По всему миру в раннем Средневековье существовало множество работорговых рынков, да и на ярмарках и обычных рынках часто продавали рабов как товар. При этом Б. Раффилд отмечает, что инфраструктура для торговли рабами археологически не выявляется даже в тех эмпориях, которые по данным источников служили центрами работорговли (Raffield 2019: 683). Норманны занимались работорговлей на Западе, где в огромных количествах захватывали пленников во время своих рейдов, как на континенте, так и в англо-саксонской Британии.

Русы-скандинавы, придя в земли славян и финнов, принесли с собой обычай работорговли, рассматривая местных жителей как товар, которым можно торговать и который очень ценится на арабском Востоке. О торговле русов рабами сообщают и арабские источники. С помощью методов сравнительных исследований, по мнению Б. Раффилда, мы можем понять ту роль и значение, которые торговля рабами имела в рамках различных культур у разных народов. Византийские источники, в частности справочник по