Целительница. Печать забвения - Анна Дант

– Ведана, а почему ты не завела кур? Это же не сложно.

– А зачем? - рассмеялась женщина. – За скотиной пригляд нужен, даже за птицей. Покормить, почистить птичник, яйца собрать. А ежели мясо надо, так зарубить, ощипать. А мне для чего? Тушки одной на неделю с лихвой хватит, яиц дюжину также. Я оплату провизией беру. Или какими-то услугами. Вот мне Ульянка помогает иногда, Никич, вот, птицу приносит, а иногда и дичь тащит. Зайца или косулю. Гаврила обязательно мешок муки с ярмарки привозит, да овощами и крупой делится. А серебро… Чужакам, да, за монеты помогаю. Потому что им и отплатить больше нечем. От того и важно, Миленка, не ругаться с соседями, понимаешь? Я могу запросить серебро за услуги свои. Да только нет серебра того в деревне, чуешь? А народ обидится. Будет платить мне, а ту же крынку молока не нальют.

Я задумалась над словами Веданы. А ведь она права…Только вот её опыт достигался годами, а я - человек новый, незнакомый. Помогут ли мне соседи, если потребуется?

– Ну что, пусть варится, - Ведана накрыла чугунок толстой крышкой и принялась прибирать со стола. – Сейчас пообедаем и пойдём. У Гаврила нога болит, старая травма, отнесём отвар. Заодно познакомлю вас. Ты не пугайся его. Он строгий, но справедливый. Уже почитай лет пятьдесят пост старосты занимает. Совсем молодым был, когда его назначили сюда. Вначале сопротивлялся, конечно. Глухой Лог не для молодых. Но ничего, свыкся, а после и женился. Правда, не долго с женой прожил. Через пару лет померла Марфа в родах. И она померла, и детёнок помер. Гаврил так больше и не женился, хотя бабы за ним табуном ходили. А он никак, жену любил сильно.

– А кто ещё живёт в деревне? - заинтересовалась я.

– Да мало кто, - махнула рукой травница. – Лукерья, повитуха, с сестрой Анисьей живёт. Ульянку ты видела, овдовела года четыре назад, с малышами одна осталась. Шьёт разное, Гаврила потом на ярмарку её возит, она там продаёт. Говорила ей, чтобы уезжала в Истру. Руки у неё золотые, пошла бы мастерицей в швейную мастерскую. Но не хочет, боится. Кто ещё живет тут… Да что я перечислять всех буду? Постепенно познакомишься со всеми.

Я лишь кивнула, спорить не стала. Не объяснять же ей, что мне просто страшно. А такие расспросы меня хоть немного, но успокаивают.

Разливать ароматную похлебку предстояло мне. Густая, с ароматом чеснока и нотками лесного ореха. Пузырьки жира плавали на поверхности, словно расплавленное золото. Среди овощей и крупы плавали слегка обжаренные куски курицы.Пока я разливала похлёбку, Ведана уже накрыла на стол. На толстой, деревянной доске уместился и хлеб, и тонко нарезанные ломтики сала, и даже зеленый лук.Расставив тарелки, положила рядом ложки. И сама села, принюхиваюсь к блюду.– Хлеб бери, да с салом, - не то посоветовала, не то приказала Ведана, что тут же и сделала сама. Взяла ломоть хлеба, на него пару кусков сала, и лук сверху. – И не смотри так, ешь. Полезно это. Где силы брать будешь? Завтра, вот, в лес пойдём, да на целый день. А из перекуса только вот хлеб с салом и будет. И готовить некогда. Утром яйцами перекусим вареными, а вечером похлебку доедим.

Я к совету прислушалась. Не вижу смысла спорить, если опытный человек уверен в том, что говорит.

В этот раз Ведана выдала мне другое платье. Просторное, из мягкой шерсти, с длинными рукавами. Под грудь подвязала пояс, чуть подогнув платье, чтобы подолом по земле не мела. Тонкие шерстяные чулки и мягкие туфли дополнили образ этакой селяночки. Бедненькой, но чистенькой.

– Косу переплети, - тихо посоветовала Ведана. Сама же повязала на голову косынку с вышитыми крупными цветами.– Идём? - судорожно вздыхая, спросила, со страхом глядя на дверь.– Корзину возьми, да пойдём, - травница всучила в руки корзину с пузырьками снадобьев, которые и в руках поместились бы.

Но спрашивать не стала. Меньше всего мне хотелось сейчас думать о пузырьках и ненужной корзине.Впереди был незнакомый мне мир.

Глава 5 - Глухой Лог

Глава 5 - Глухой Лог

Самым страшным оказалось шагнуть за забор. Не выйти из дома, не подойти к первому дому, не приблизиться к дому старосты.А именно первый шаг за калитку.Словно именно в этот момент меня должны схватить.

Я шла рядом с Веданой, сжимая в руках край платья, и чувствовала, как колотится сердце.Глухой Лог был маленькой деревушкой, домов на двадцать. Какие-то стояли близко друг к другу, какие-то на довольно большом расстоянии. Разбросанные по холму, словно выпавшие кубики у ребёнка.

Довольно широкая укатанная дорога вела вглубь деревни.– Вот старостин дом, - кивнула Ведана на справный, двухэтажный сруб. – Идём.

Травница толкнула калитку и тут же махнула рукой на мелкого пса, с лаем кинувшегося под ноги.

Двор старосты оказался… пустоват. Я ожидала, что будут какие-то клумбы, как-то украшено. Но нет. Аккуратно скошенная трава с небольшими проплешинами покрывала весь двор. Ближе к дому колодец.Возле которого, опираясь на палку, стоял мужчинам лет семидесяти. Хмурое лицо испещерено морщинами, но руки всё ещё сильные. Пальцы ловко перебирали мелкие детали упряжи. Сама же упряжь валялась под ногами.

– Гаврил, здравствуй, - мягко поздоровалась травница.

– Ведана, - усмехнулся мужчина, глянув на женщину, и тут же перевёл взгляд на меня. – А это кто? Гостья твоя?

– Внучка, - отрезала травница и, поморщившись, продолжила. – Ренатки моей дочка. Ренатка померла, сиротой Милену оставила.

– Внучка? - подозрительный взгляд сменился на удивленной. – Внучку твою откормить бы не мешало. Худая какая, одни глаза.

– Откормим, - отмахнулась Ведана. – Я тебе тут снадобья принесла. Милена, дай сюда.

Я подала женщине корзинку, внимательно наблюдая, что именно даёт женщина.

– Благодарю, - кивнул смущенно староста. – А что, Милена, будешь ремесу бабкиному учиться?

– Буду, - тихо отозвалась, скромно потупив взор.

– Куда она денется, - фыркнула Ведана. – На кого мне Глухой Лог оставлять? Ефим с Лукерьей… Ай, сам знаешь. Те только языком чесать могут. Фёкла тоже старая. Что нам тут осталось, а? Уйдём мы, Гаврила, на кого молодых оставим?

– На кого-нибудь оставим. Как оставили наши предки, - криво ухмыльнулся мужчина. – Ещё не одна деревня не исчезла из-за смерти одной травницы да одного старосты. Так, погодите, сейчас вынесу вам…