Шереметевы - Мария Баганова

Чтобы разузнать о настроении умов, царь послал дворянина Хрущова на Дон. Он должен был всё выяснить и объяснить населению, что «царевич Димитрий» на самом деле самозванец. По пути Хрущов заехал в Ливны и виделся с Шереметевым. Посланец царя рассказал, о чем ему велено говорить с донскими казаками. По словам Хрущова, Пётр Никитич Шереметев изумился и, пожав плечами, заметил, что «трудно против природного государя воевать». То есть он, по сути, признал самозванца настоящим наследником Ивана Грозного. Поэтому после первых побед Лжедмитрия годунов отозвал Петра Никитича в Москву.

После скоропостижной смерти годунова в июне 1605 года Пётр Никитич Шереметев вместе с князем Иваном Михайловичем Воротынским, князем Андреем Телятевским и думным дьяком Афанасием Власовым, в сопровождении многих стольников, дворян и служилых людей, отправился из Москвы в Тулу для торжественной встречи «природного царя». Лжедмитрий допустил делегацию к руке, слегка попеняв посланным за то, что не сразу его признали, но после воцарения пожаловал Петру Шереметеву боярство и включил его в состав Боярской думы.

Казалось, он вошел в ближний круг доверенных людей самозванца. Пётр Никитич присутствовал на торжественном обеде, данном Лжедмитрием в честь своего будущего тестя, сандомирского воеводы Юрия Мнишека, и на свадьбе Лжедмитрия с Мариной Юрьевной Мнишек. Но все это не помешало ему переметнуться на сторону Шуйских, составивших против Лжедмитрия заговор.

Василий Шуйский распустил большую часть охраны дворца, приказал отворить тюрьмы, выпустить преступников и раздать им топоры и мечи. На рассвете ударили в набат. Народ с яростными криками бросился бить поляков. А тем временем люди Шуйского выламывали дверь царской опочивальни. Лжедмитрий пытался выбраться через окно, но упал на землю с большой высоты, сломав ребра и вывихнув ногу. Его окружили бунтовщики и добили.

Мертвое тело обвязали веревками и некоторое время таскали по городу. Затем труп бросили на Красной площади. На грудь мертвецу положили шутовскую маску, а в рот воткнули дудку. Народу объявили, что этот царь был самозванцем. Спустя два дня тело бросили в яму, куда складывали замерзших и опившихся.

Новым избранным царем стал Василий Иванович Шуйский.

По его поручению боярин Пётр Никитич Шереметев и князь Иван Михайлович Воротынский ездили в Углич, откуда доставили в столицу гроб с телом настоящего царевича Дмитрия. Гроб вскрыли в присутствии инокини Марфы (в миру царицы Марии Нагой), которая от ужаса и переживаний потеряла сознание. Это было объявлено официальным опознанием останков сына.

И все же Шереметев не был сторонником Шуйского, он поддерживал кандидатуру князя Фёдора Ивановича Мстиславского, приходившегося ему свояком (они были женаты на родных сестрах).

Шереметев стал собирать вокруг себя недовольных, планируя отстранить от престола Шуйского и посадить на царство Мстиславского. Заговор этот был раскрыт, и Пётр Никитич отправился в очередную ссылку – на воеводство в Псков.

Положение Шуйского прочным не было: польский король Сигизмунд, приведший на Русь Лжедмитрия Первого, теперь говорил, что у него в запасе есть еще много «Димитриев», каждый из которых может объявить себя наследником престола. Так и случилось – объявился Лжедмитрий Второй, проходимец, прозванный Тушинским вором.

В его царское происхождение не верил никто, но все же в 1607 году псковские пригороды присягнули Тушинскому вору на верность. Однако воевода Шереметев, имевший большой гарнизон, признать его отказался. Псков продержался около года, затем псковичи впустили в город отряды самозванца под командованием Фёдора Плещеева. Шереметев и его сторонники были заключены в темницу. Чтобы выйти из заключения, достаточно было принести присягу Тушинскому вору – многие так поступали: присягали для виду, а после о присяге забывали. Однако Пётр Никитич заартачился. В чем было дело? Ведь Лжедмитрия Первого он признал, да и Шуйского недолюбливал. Очевидно, сказался его сложный, строптивый, конфликтный характер, но присягать он категорически отказался. Боярина уговаривали, упрашивали, даже угрожали, а когда поняли, что его упрямство не сломить, подослали к нему убийц с удавкой. Так и окончился жизненный путь этого противоречивого и непростого человека.

Но род его не прервался. Женат боярин был дважды: первый раз на девице из рода бояр Нагих, а второй раз – на княжне Феодосии Борисовне Долгоруковой. Он первого брака у него было три сына: Борис, Василий и Пётр. На момент кончины Петра Никитича они были уже стольниками.

Фёдор Иванович

Фёдор приходился сыном Ивану-меньшому, Петру Никитичу – двоюродным братом и родным братом Елене Ивановне, снохе Ивана Грозного.

Он рано остался сиротой: Иван-меньшой погиб в 1577 году, а мать Домна Михайловна (в иночестве Евникия) умерла в 1583-м. Точный год рождения Фёдора неизвестен, но на момент смерти матери он считался еще ребенком, поэтому опеку над его имениями взяла на себя старшая сестра – Елена Ивановна (инокиня Леонида), коротавшая свои дни в Новодевичьем монастыре. Очевидно, царь Иван Грозный чувствовал свою вину перед ней и порой посылал подарки не только самой Леониде, но и ее брату. Так, незадолго до кончины своей, разбирая вещи царевича Ивана Ивановича, царь подарил из этих вещей Фёдору «шапку скорлатну[5], низану жемчугом, с собольим околом».

Первое сведение о службе Фёдора Ивановича относится к 1591 году: он получил золотой в награду за деятельное участие в обороне Москвы от нападения крымского хана Казы-Гирея.

Год спустя он присутствовал на крестинах царевны Феодосии, дочери царя Федора Иоанновича, и сидел «в скамье» вместе с четырьмя годуновыми и со своим будущим тестем, князем Касбулатом Черкасским. К сожалению, царевна умерла, не дожив и до двух лет.

Фёдор Шереметев упоминается в документе от 1597 года (присутствовал при приеме цесарских послов в Грановитой палате), а после кончины царя его отправили в Чернигов. Но ненадолго, потому что он участвовал в подписании грамоты об избрании на царство Бориса годунова.

Положение годунова было не слишком прочным, поэтому он подверг опале всех своих возможных конкурентов в борьба за власть. В первую очередь пострадали бояре Романовы – потомки Романа Юрьевича Захарьина-Юрьева, отца царицы Анастасии Романовны. В немилость попал и Фёдор Шереметев, ведь его родная сестра Елена Ивановна была замужем за царевичем Иваном, сыном Анастасии Романовны.

Царь Борис отобрал у Фёдора двор с палатами в Кремле и разорил этот двор, велев разломать «26 житей палатных и погребных». Кроме того, годунов отписал в дворцовые села родовую рязанскую вотчину Шереметевых, село Песочню с деревнями. Сам же Фёдор Шереметев был послан главным воеводой в Сибирь, в Тобольск. Там он оставался как минимум до 1603 года.

Следующие известия о Фёдоре Шереметеве относятся только к 1605 году: после сражения царского войска с самозванцем под Добрыничами он был послан с большим войском под Кромы, где укрывались приверженцы