Шереметевы - Мария Баганова

Наконец в июле 1613 года произошло торжественное венчание на царство Михаила Феодоровича. По случаю торжества были розданы награды, и Шереметев получил за «Московское осадное сиденье» из поместья в вотчину сельцо в Рязанском уезде да огородное место в Москве.

Но военные действия на этом не прекратились. В августе 1615 года пришло известие о том, что на Москву движется шведский король Густав Адольф с 16-тысячным войском. Против него выступил воевода Морозов, а Шереметева отправили ему на помощь. В отряде Шереметева было менее пяти тысяч человек, но пошли слухи – возможно, их распускал сам Фёдор Иванович, – что у него огромное войско, поэтому шведский король предпочел отступить.

Шереметев расположился во Ржеве, где был застигнут врасплох польским гетманом Лисовским, осадившим город. Но воевода не сдался и шесть недель держал оборону.

Шереметев сумел сообщить в столицу о своем бедственном положении, но завистники, желавшие его гибели, нарочно не докладывали об этом Михаилу Фёдоровичу. Когда до царя дошло наконец известие об осаде Ржева Лисовским, он послал на помощь Шереметеву князя Барятинского, но тот остановился на некотором расстоянии от Ржева и никакой помощи не оказал. И все же само его присутствие, равно как и мужество осажденных, оказали свое действие, и Лисовский отступил. Эта ситуация ясно показывает, сколь сильным было соперничество среди бояр, ставивших свои интересы выше интересов страны.

Весной 1616 года Шереметева постигло несчастье: при родах умерла его вторая супруга, княжна Черкасская, а несколькими днями позже умер и младенец. Переждав положенный траур, Фёдор Иванович женился в третий раз на некой Марье Петровне, о родовитости которой сведений нет.

Из документов видно, что он выполнял множество царских поручений: был назначен начальником разбойного приказа; вел переговоры с английским послом Джоном Мериком, затем с поляками.

Война продолжалась. В 1617 году польско-литовское войско во главе с Владиславом Вазой и литовским гетманом Яном Ходкевичем вновь вторглось в пределы России. Интервенты дошли до Можайска. Там их задержали на время, но потом, когда к ним присоединились казаки под командованием гетмана Сагайдачного, поляки добрались и до Москвы.

В начале сентября 1618 года была составлена роспись, кому какую нести службу в случае осады Москвы поляками. В числе тридцати лиц, которые должны были остаться в городе во время осады, был назван и Шереметев.

Владислав предпринял штурм Москвы, но неудачно. После этого вооруженные части Речи Посполитой расположились в районе Троице-Сергиева монастыря, а Сагайдачный – близ Калуги.

Положение русского царя было невыгодным, но и интервенты чувствовали себя неуверенно. Владислав предложил заключить перемирие, Михаил Романов согласился.

В течение октября уполномоченные с польской и с московской стороны три раза съезжались за Тверскими воротами, и все безуспешно. Поляки укоряли русских за измену Владиславу; Шереметев предлагал оставить бесполезные разговоры, а толковать о заключении перемирия на двадцать лет. Война утомила всех, и поляки тоже были бы рады заключить мир, дело было лишь в его условиях. Наконец было заключено знаменитое Деулинское перемирие (на 14 лет и 6 месяцев). Несмотря на то, что условия его были для России невыгодными, все же его можно считать дипломатической победой, так как страна получила передышку и возможность восстановить силы. Переговорщики вернулись в Москву, были приняты царем, обедали за царским столом, а после обеда получили награды за посольскую службу. В жалованной грамоте Шереметеву было сказано, что Фёдор Иванович доставил «земле нашей и всему государству тишину, покой и унятие крови». Он получил награды: дорогую соболью шубу, серебряный золоченый кубок с крышкой, вотчину с крестьянами и денежное довольствие.

Особая статья перемирия оговаривала возвращение русских пленных, главным из который был отец царя – митрополит Филарет Никитич Романов. Поляки обязаны были привезти пленников к городу Вязьме, место встречи было назначено у моста через реку Поляновку. Шереметев с товарищами отправился туда к назначенному сроку, а вот поляки задержались. Очевидно, намеренно. Приехав, они остановились на противоположном берегу реки и принялись торговаться, надеясь добиться новых уступок. И тут русские проявили твердость. Не только Шереметев отказался выполнять новые польские требования, но и сам митрополит выразил готовность остаться в плену. Поляки принялись грозить возобновлением боевых действий, русские посланники ответили: «Новых статей, мимо наказа государя и совета бояр, принять не можем; угроз же никаких не боимся, ратных людей у нас самих довольно и поближе вашего». Видя твердость русских, поляки согласились на размен. Когда Филарет Никитич, переехав через реку по мосту, вышел из колымаги, Шереметев приветствовал его от имени царя Михаила Фёдоровича и великой инокини Марфы Ивановны, а после сопроводил Филарета Никитича в его торжественном шествии в столицу.

По возвращении Филарета Никитича из плена Шереметев был по-прежнему близок к царю и пользовался большим уважением среди бояр, и все же его влияние на государственные дела уменьшилось, так как главным советчиком молодого царя стал его отец Филарет, избранный новым Патриархом Московским.

Должности Шереметев по-прежнему исполнял почетные. Именно он осенью 1623 года ездил в Нижний Новгород, чтобы собрать сведения о состоянии здоровья сосланной туда царской невесты – Марии Хлоповой: на смотринах недоброжелатели так туго стянули ей волосы, что она упала в обморок и была сочтена «порченой». Шереметев отправил в Москву подробное донесение о здоровье девушки, подчеркнув, что она полностью здорова. Михаил Фёдорович был влюблен и мечтал о браке, но воспротивилась его мать, инокиня Марфа Ивановна, почему-то возненавидевшая невесту, Михаил Федорович спасовал перед упрямством матери, и ответом Шереметеву было известие, что государь «Марью Хлопову взять за себя не изволили». Боярин вернулся в Москву, а Хлопова, устроенная лучше прежнего, осталась в Нижнем Новгороде до самой смерти, последовавшей не позднее 1633 года.

Осенью 1624 года на свадьбе царя с княжной Марьей Владимировной Долгоруковой Шереметев был «у постели» царя вместе с отцом царицы князем Долгоруковым, а жена Шереметева, боярыня Марья Петровна, вместе с княгиней Долгоруковой были «у царицыной постели».

На этой свадьбе между Шереметевым и Долгоруковым произошла ссора, причем нешуточная, так как вскоре Долгоруков бил челом государю на Шереметева «недружбой», как сказано в разрядной записке. В последующие годы еще многие бояре били челом на Шереметева, но по больше части государь оставлял эти жалобы без внимания. В его отсутствие Фёдор Иванович по-прежнему «ведал» Москву и часто обедал за царским столом.

Брак царя с Долгоруковой продлился недолго – она умерла спустя всего лишь несколько месяцев после свадьбы. Овдовевший царь вступил во второй брак с Евдокией Лукьяновной Стрешневой. Эта девушка лишилась матери еще младенцем, а отец ее присоединился к ополчению Минина и Пожарского, оставив дочь