Шереметевы - Мария Баганова

Пошел слух, что жестокий Шереметев перебил всех жителей Витебска, но это было ложью: на самом деле Василий Петрович пощадил даже шляхтичей, которые оборонялись против русских с оружием в руках. Этим он нарушил волю царя, который приказывал щадить гарнизон лишь в тех случаях, когда города сдавались без боя.

Из-за этого к Шереметеву прибыл царский стольник с государевым милостивым словом «за промысел» и со строгими вопросными статьями по поводу самовольного выпуска витебских шляхтичей. Там говорилось, что Шереметев, «позабыв нашу государскую милость к себе, нас, великого государя, прогневал, а себе вечное бесчестье учинил, начал добром, а совершил бездельным». Кроме того, царскому посланнику велено было на Шереметева «пошуметь гораздо, что он без нашего указа так учинил». Витебских же шляхтичей надлежало арестовать и сослать в Казань, а имущество их частью раздать солдатам, частью отобрать в казну. Шереметев должен был остаться осадным воеводой в Витебске.

Неизвестно, какие доводы представил Василий Петрович в свое оправдание относительно выпуска витебской шляхты, но в ответ на приказание остаться в Витебске он послал государю челобитную, в которой просил отпустить его с витебской службы, ссылаясь на то, что он «стар и увечен и болен и, будучи на государеве службе, оскудал: есть нечево и лошадей кормить нечим; а на Москве дворишко разорилось, и животишка все пропали, и людишка разбрелись, и в деревнишках крестьянишка померли».

Царь понял, что переборщил со своим гневом: лишаться талантливого воеводы ему не хотелось. Он не только не отозвал Шереметева в Москву, но приказал всем ратным людям «не ворчать и не бежать с службы; а кто будет с радостию служить до отпуску, там узрит, какая его государская милость будет».

Царь назначил на воеводство в Витебск двадцатичетырехлетнего Матвея Васильевича Шереметева, а самому Василию Петровичу велел идти в Великие Луки и собираться там с людьми для предполагаемого похода в Курляндию.

Придавая большое значение потере Полоцка и Витебска, поляки попытались занять дороги, ведущие к Витебску, чтобы не допустить туда подвоза съестных припасов. Но Василий Петрович их опередил! Узнав о приближении польских войск, он послал Матвея Васильевича им навстречу. Несмотря на молодой возраст тот сумел провести блестящую военную операцию: наголову разбил польское войско, отнял обоз, многих ратных людей порубил, а остальных загнал в реку, и они потонули, так как лед под ними не выдержал и подломился.

На Рождество 1655 года Шереметев вместе с сыном возвратился в Москву. За свою службу в «литовских походах» он получил от царя «шубу атлас золотной[8], да кубок, да 500 рублей денег, да к старому его окладу придачи 170 рублев».

Матвей женился на Анастасии Петровне Чемодановой. По косвенным признакам она была из подружек Марии Милославской – первой супруги царя Алексея Михайловича.

Пожили молодые вместе недолго: при выступлении царя в поход к Смоленску весной 1656 года Матвей Васильевич был назначен головой в четвертую сотню стольников государева полка, а в начале декабря был послан на воеводство в Псков, причем царь дал ему приказание преследовать шведов, появившихся уже в псковских местах, – «до стен Риги или Ревеля и потом сжечь и выпустошить всю страну».

Первое сражение произошло у стен Печерского монастыря. Русские одержали победу, и шведы отступили к Нейгаузену (территория современной Эстонии). В двух верстах от замка произошло еще одно сражение. Московские ратные люди «бились явственно» и «Московских и Псковских чудотворцев молитвами, а стольника и воеводы Матвея Васильевича Шереметева промыслом,– графа Магнуса и его полку немецких людей многих побили и языки поймали»[9].

В распоряжении Матвея Васильевича Шереметева было до десяти тысяч ратных людей, которых он и сосредоточил между Псковом и Печерским монастырем. В начале июня 1657 года он с тремя тысячами ратных людей направился к замку Адзелю (территория Латвии), наперерез шведскому генералу Левену.

Тот поджидал Шереметева в Валке (город на границе Латвии и Эстонии), а навстречу русскому воеводе выслал небольшие отряды.

В старых книгах можно прочесть, что эти отряды заняли «горные проходы». Конечно, в той местности никаких гор нет, есть холмы и болота. Очевидно, шведские войска заняли удобные дороги, ведущие к замку Адзель. И все же Шереметев сумел пробиться к замку.

Он выделил около 8 сотен человек в полк второго воеводы князя Тимофея Ивановича Щербатова. За пятнадцать верст от Адзеля отряд Шереметева столкнулся с передовыми частями шведов, но первые столкновения закончились победой русских: «немецких людей побили болши штидесять человек, да в языцех взяли дватцать человек».

Шереметев двинулся дальше к Адзелю, а шведы отступили к близлежащему городку Валк. Матвей Васильевич провел военный совет, на котором было решено преследовать шведов. Шереметев двинулся к Валку, и поначалу ему сопутствовала удача. Щербатов писал, что «…государевы ратные люди немецких людей из Валок выбили и за ними гоняли версты с три и на тех трех верстах побили немецких людей болши ста человек».

Но потом относительно небольшое войско Шереметева вышло на основные силы шведов. И ситуация изменилась. Сражение было ожесточенным, но победа осталась за шведами. Матвей Васильевич бился отважно. Лошадь под ним была убита – он пересел на другую. А потом он был ранен сам и захвачен в плен. Щербатов докладывал царю: «И на тех, государь, помычках волею Божиею столника и воеводы Матвея Шереметева не стало безвестно. А молва, государь, учала быть в ратных людех, что под столником Матвеем Шереметевым лошадь повалилась, и взяли де ево немецкие люди жива».

Щербатов сумел организовать отступление оставшихся сил и с боем прорвался в Адзель, а затем в Новый городок и к Печоре. Русские некоторое время не знали о судьбе Матвея. Его отец писал государю: «Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичу, вceя Великой, и Малой, и Белой России самодержцу, бьет челом холоп твой Васька Шереметев.

В нынешнем, государь во 165 году на твоей государеве службе, сынишка моего Матюшку Немецкие люди взяли в плен, а жена его и людишка ныне во Пскове. И ведомо мне, холопу твоему, учинилось, что многие людишка, чая себе воли, хотят разбрестись. А по твоему государеву указу, по челобитью сынишка моего Петрушки, велено ехать во Псков по жену и по людей сынишка моего Матюшки дворянину Томиле Дивову. Милосердный государь, царь и великий князь Алексей Михайлович вceя Великой, и Малой, и Белой России самодержец, пожалуй меня, холопа своего: вели, государь тех людей, которые будут жене сынишка сына моего и Томилу Дивову непослушны и к Москве ехать не похотят, метати по городом в тюрьму до своего государства указу. И о том вели государь дать к боярину и воеводам свою