Шереметевы - Мария Баганова

Эта присяга не остановила его вероломства, и гетман продолжил переписку с крымским ханом, польским королем и турецким султаном. Он не раз еще восставал против власти Москвы, в итоге был лишен гетманства, а в 1664 году расстрелян самими украинцами.

Лишь в одной из битв – летом 1659 года под Конотопом – Выговскому при поддержке крымского хана удалось одержать победу. Но развить победу гетман не сумел, так как крымский хан немедленно после битвы отступил, угнав пленными около 25 тысяч человек и попутно опустошив земли нескольких уездов.

В такой обстановке украинские казаки собирались в отряды, предводители которых одни были на стороне русского царя, другие – на стороне Польши, а третьи так и вовсе сами за себя. Уже в первой половине 1660-х эта бессмысленная борьба наскучила большинству украинского населения, и один за другим полевые командиры стали присягать русскому царю.

Шереметев просил царя разрешить ему вернуться в Москву для свидания с семейством, но разрешение не было им получено, ведь война продолжалась.

Василий Борисович пробыл на Украине следующие несколько лет. И годы эти были неспокойными: по-прежнему на свободе оставался изменник «Ивашка Выговский», по-прежнему грабили украинские земли крымский хан и польские шляхтичи.

Долгое время русскому воеводе сопутствовала удача, но в сражениях под Любаром, а затем под Чудновом он потерпел сокрушительное поражение.

В 1660 году Шереметев готовился идти походом на Львов. Численность русских войск должна была составить около 19 тысяч человек, но на деле мобилизовать удалось только 15 тысяч человек. Артиллерия состояла из 33-пушек. К царскому воеводе присоединилось и казацкое войско гетмана Тимофея Цецюры, всего около 20 тысяч человек. Планировалось, что совместно с Шереметевым и Цецюрой будет действовать и войско гетмана Юрия Хмельницкого – от 20 до 30 тысяч человек. Он должен был не дать крымскому хану присоединиться к полякам.

Польский король направил свои войска навстречу неприятелю. Но Хмельницкий не смог остановить татарскую орду, и в результате армия нуреддин-султана[10] Мурад-Гирея и царевича Сафа-Гирея численностью около 15 тысяч человек соединилась с польскими войсками. Шереметев узнал об этом непосредственно перед битвой.

Большое сражение началось около полудня 16 сентября. Оно длилось весь день и окончилось без явного перевеса сторон.

Шереметев принял решение перейти к обороне. Он укрепился в своем лагере и стал дожидаться прибытия казаков Хмельницкого. Но Хмельницкий не появился, хотя стоял так близко, что мог слышать шум битвы. Впоследствии он оправдывался тем, что татары перекрыли все дороги.

Не дождавшись помощи, Шереметев начал отход к местечку Чуднов, рассчитывая, что встретит там Хмельницкого. Русские соорудили из возов подобие передвижной крепости, связав телеги железными цепями. Для защиты от пуль на возы насыпали землю и поставили легкие пушки. Между 16 рядами повозок двигались кавалерия и пехота. Впереди шел отряд, прорубавший просеку сквозь лес. Польские мемуаристы удивлялись конструкции этих передвижных укреплений и называли Шереметева истинным полководцем.

Увы, маневр этот ничего не дал: Хмельницкий предпочел договориться с поляками, воевода князь Барятинский, остановленный татарами, не смог прийти на помощь, а вскоре оставил воеводу и Тимофей Цецюра, который сдался полякам.

В войске Шереметева, терпевшем голод и холод, стали распространяться болезни. Ратные люди приходили к воеводе и требовали прекращения сопротивления. Шереметев вынужден был капитулировать. Его войску это не помогло: крымские татары ворвались в русский лагерь, где перебили и захватили в плен до 8 тысяч человек.

В Черниговской летописи говорится, что «ляхи Шеремета, з Москвою и козаками, в неволю отдали татарам, тылко Цюцюру до себе взявши, вязенем его в Дубне мучили, а потым на Вкраину з Дубна, утек и умер». Польский гетман Потоцкий отдал татарам Шереметева в качестве военнопленного. Цецюра был помещен поляками в крепость, но спустя год бежал, вернулся к русским, но царь не простил ему измену Шереметеву и отправил в ссылку.

А Василию Борисовичу предстояло пережить страшный крымский плен, который длился 21 год.

Характер у Шереметева был прямой, он был человеком гордым и сразу восстановил против себя приближенных крымского хана. Как уже говорилось выше, он был очень религиозен и к иным, отличным от православия религиям, относился без уважения. Вероятно, по этой причине в самом начале плена у него вышел конфликт с царевичем Сафа-Гиреем. Обычно со знатными пленниками обходились уважительно, но Шереметева держали в кандалах в ужасных условиях, впроголодь в горной крепости Чуфут-Кале, населенной в основном караимами, исповедовавшими иудаизм. Хан потребовал за него огромный выкуп, причем сумма то и дело менялась в сторону увеличения.

Русский царь на словах был готов сделать все для освобождения смелого воеводы, а на деле – ничего. Хотя в посольском приказе сидел особый подьячий, «у кого боярина Василия Борисовича окуп ведом», но нужная сумма никак не набиралась. Жена воеводы готова была уплатить выкуп из собственных денег, продав или заложив родовые шереметевские вотчины, но родственники не позволили ей это сделать и отобрали земли себе. Жена и сын Василия Борисовича жили очень скудно и оба умерли, не дождавшись его освобождения. Они писали Василию Борисовичу, а тот извещал царя Алексея Михайловича: «И от того разорения женишка моя и сынишка и бедная моя дочеришка голодны и живут без меня с великой нужею: хлеб и дрова покупают дорогой ценой и от того одолжяли… А сынишка мой человеченка молодой и бессемеен и пуст, родителей старых никово нет, а и есть свои, и оне не добры, теснят сынишка моего деревенской теснотой без меня, видя мой упадок великий и одиночество».

«А за что неприятство ко мне братии моей, – продолжал Шереметев, – про то не ведаю я, убогий человеченка, разве будет с ненависти, что видели государскую милость ко мне превелику».

Все время плена имя Шереметев значилось в боярском списке, с прежним денежным окладом в 400 рублей; но в Крым ему посылалось ежегодно 300 pублей, а иногда только 200 pублей. Сумма немалая, но слугам воеводы запрещалось выходить за пределы крепости, на базар, поэтому они вынуждены были покупать продукты втридорога у перекупщиков.

За время своего плена Шереметев много претерпел и физически, и нравственно, и не раз переходил от надежды к отчаянию и обратно: освобождение его из плена казалось иногда не только возможным, но весьма близким, а затем, в силу разных обстоятельств, опять откладывалось на неопределенное время.

Вот как Шереметев в 1666 году описывал царю Алексею Михайловичу свое пребывание в плену: «Мухаммед-Гирей царь мучил меня. Никого так никто не мучат, которые есть государевы люди у мурз, у аг[11] и у черных татар,