Шереметевы - Мария Баганова

некой знатной боярыне. Вполне вероятно, что боярыней этой была Марья Петровна Шереметева. Точно известно, что после замужества своей подопечной она пользовалась правом приезда к царице в праздники или торжественные дни, сопровождала ее в богомольных выездах в московские монастыри. На второй свадьбе молодого царя Шереметев был также постельничим.

По всей видимости, у него с молодым царем сложились почти дружеские отношения, тем более что у них была общая беда – их дети умирали совсем юными, не жили долго.

Шереметев исполнял множество ответственных обязанностей, а вот в войне с Польшей 1632–1634 годов он не участвовал, несмотря на свой опыт: в это время заболел и умер его единственный сын Алексей, находившийся в подростковом возрасте и исполнявший обязанности стольника при царе (он следил за подачей кушаний и их качеством).

Кончину единственного сына Шереметев назвал «безголовной и бесконечной бедой».

Фёдор Иванович временно похоронил Алексея в Москве, в Афанасьевском монастыре, а затем перевез гроб в Кирилло-Белозерский монастырь, где уже были погребены многие Шереметевы. Сделал он и вклад в монастырь – 44 лошади.

Из-за оценки этих лошадей вышел спор: монахи посчитали, что они стоят 300 рублей, но Шереметев настоял на своей оценке – 400 рублей.

В 1634 году Шереметев участвовал в заключении Поляновского мира, по которому Владислав окончательно отказался от всяческих притязаний на русский престол. После заключения этого договора Шереметев стал именоваться «ближним боярином», его называли «тайнейшим и начальнейшим боярином в царстве», само имя его следовало произносить «с великим обереганьем», под опасением тяжкого наказания.

Царь указал ему «ведать свой государев большой наряд» – сидеть в приказе Большой Казны. В его же заведовании находились Стрелецкий, Иноземский, Рейтарский, Аптекарский и Оружейный приказы и приказ Новой Четверти.

Должность начальника Аптекарского приказа еще более приблизила Шереметева к царю Михаилу Фёдоровичу, здоровье которого сильно расстроилось. Фактически Фёдор Иванович отвечал за жизнь царя.

В том веке лечили травами. Сбор их был задачей ответственной, требовавшей специальных знаний. Еще при Иване Грозном близ Кремля был разбит Аптекарский огород, в котором специально разводили лечебные травы. Но все же большую их часть собрали в полях и лесах специальные люди – травники. Часть растений завозилась и из-за границы.

По должности начальника Аптекарского и Иноземского приказов Шереметев находился в постоянных сношениях со многими иностранцами, которых он старался разными льготами привлекать на службу Московского государства. Так, благодаря его ходатайству, немцам было разрешено отправлять богослужение в Москве по их вере.

Но годы брали свое: Шереметева стало подводить здоровье, а иногда и память, а более всего зрение. По причине болезни он все чаще стал пропускать обеды у царя и у патриарха. В это же время Шереметев принялся делать щедрые вклады в монастыри. «Постиже мя старость, – писал он, – и впадох в различные болезни, ничтоже помыслих разве смерть и суд Спасов будущего века; не вем, что сотворю». Тогда же он составил и завещание, утвержденное уже при следующем монархе, – царь Михаил Фёдорович тоже болел и скончался в 1645 году в день своих именин. Старый боярин присутствовал у его смертного ложа.

В августе того же года Шереметев делал доклад уже новому царю – юному Алексею Михайловичу, а на торжественном его венчании на царство не присутствовал по причине старческой немощи, хотя и явился на другой день с богатыми подарками – золоченым кубком, золотой цепью с финифтью, «атласом золотным» и соболиными шкурками.

Шереметев оставался при дворе еще четыре года, постепенно передавая дела молодым. Ему уже перевалило за семьдесят, по понятиям того века возраст преклонный, к тому же он почти ослеп.

Есть косвенные доказательства того, что Фёдор Иванович был весьма просвещенным человеком и очень любил книги. В старости он уже не мог читать, но любил слушать, когда ему читали вслух. А еще он покупал книги, печатавшиеся на Московском печатном дворе, но не столько для себя, сколько для раздачи. Книги в том веке были товаром дорогим, и далеко не каждый мог себе позволить иметь, к примеру, «Часослов». В последние годы жизни Шереметевым было роздано около 700 экземпляров разных книг духовного содержания.

В конце лета 1649 года Шереметев уехал из Москвы в Кирилло-Белозерский монастырь, где принял монашество с именем Феодосий. Спустя полгода он умер.

Шереметев, как уже говорилось, был женат трижды. На некой Евфросинии, потом на княжне Ирине Борисовне Черкасской и затем на Марье Петровне, девичья фамилия которой неизвестна. Жены рожали ему детей, но большая их часть умерла еще в детском или молодом возрасте. Сыновей было четверо, трое умерли в детстве, дольше всех прожил Алексей, но и он не успел жениться и порадовать Фёдора Ивановича внуками. Выжили дочери – Анна, Ульяна и Евдокия.

Анна ушла в монастырь, Ульяна вышла замуж за Семёна Васильевича Головина, а Евдокия – за князя Одоевского.

Потомство было только у Евдокии – четыре сына и дочь. Внуков Фёдор Иванович очень любил и оставил им значительную часть своего богатства. Часть имущества он отписал в казну, часть – монастырям, а часть приказал раздать бедным.

Впрочем, были у него и долги: весной 1625 года, когда царь ездил на богомолье, а Москвой ведал Шереметев, произошел ужасный пожар: сгорели Китай-город и Кремль. Шереметев понес огромные убытки и вынужден был брать деньги взаймы для восстановления своих хором. Эти долги он не сумел выплатить до конца жизни.

Ну а как же те его родственники, что носили фамилию Шереметевы? Потомки Петра Никитича? Оказывается, с ними у Фёдора Ивановича отношения не складывались – Петровичи держались обособленным кланом. Хотя и им Фёдор Иванович был вынужден отписать некоторые родовые вотчины. Но те требовали всё больше и больше! Престарелый Фёдор Иванович даже жаловался на одного из них – Ивана Петровича – царю Алексею Михайловичу: «Боярин Иван Петрович с братьею своею и с детьми и с племянники, умышляет на меня, холопа твоево, с советники своими, и с друзьями, и с такими ж, каков сам обычаем, всякое зло и разоренье домишку моему и вотчинкам ныне и по смерти моей, чтоб им духовная моя нарушить также, как и отец их Пётр Никитич делал над дядей моим Фёдором Васильевичем».

Иван Петрович

Вышеупомянутый Иван Петрович снискал самую дурную славу из всех сыновей Петра Никитича. Он был одним из виновников убийства Прокопия Ляпунова, руководителя Первого ополчения, да к тому же еще и подстрекал казаков против князя Пожарского.

В первый раз имя Ивана Петровича встречается в 1606 году: он был стольником, «наряжал вина» на свадьбе Лжедмитрия Первого и Марины Мнишек.

В 1611 году Иван присягнул королевичу Владиславу, а потом появился в стане ополченцев под Москвой, и «по его прямому заводу», как писали современники, был убит казаками