Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— А те про меня спрашивали?

— Спрашивали. Сказал, как ты сказал. Давно знаю. То, сё… Ну, всё, как положено.

Я переночевал у них. Мы выпили водки, попели песни: «Черного ворона», «Ой мороз-мороз», «Ямщика»… Хорошо посидели, короче.

Вечером следующего дня я был в Соболином, а назавтра на попутке добрался до города Бикин. Там я отметил командировочное удостоверение, похвастался удачной охотой и рыбалкой, сел на автобус до Хабаровска, а на следующий день был в Новосибирске, а через день в городе-герое Москва.

* * *

Ирина Юрьевна смотрела на меня мрачно, но улыбалась.

— Рада, что вернулся, — сказала она, увидев меня в моём прежнем обличии.

В той-же самой келье, где я менял себе личину, я вернул себе лицо. Причём, что интересно, возвращать всё «взад» оказалось проще простого. Лицо, словно металл с памятью, приняло тот же образ от моих легчайших прикосновений. Подумал, потрогал пальцами и всё. Вот тебе и Миша Шелест. Прошу любить и жаловать.

— Интересно, — подумал я. — А снова вернуть «маску» так же быстро получится?

Подумал, но пробовать не стал. Ирина уже ехала. Я переоделся в своё, помолился, причастился и ждал её, сидя за столом и пия чай с отцом Фёдором.

— Рада, что вернулся, — повторила Ирина Юрьевна. — Поехали.

— Что, даже чаю не попьёте? — спросил я её фразой из анекдота про тёщу.

Ирина Юрьевна улыбнулась добрее.

— Поехали-поехали. Будет тебе сейчас и кофе, и какао с чаем, — пообещала она. — Ты зачем, лишенец, вертолёт с людями уронил? Восемь трупов! Мы его там ждём, с группой захвата, а он нам всю операцию…

— Какой вертолёт? — насторожился отец Фёдор. — Какие восемь трупов?

— Это не те восемь трупов, — затараторил я. — Я тут совершенно не причём.

— Ага, — сказала Ирина Юрьевна таким тоном, что я поёжился, а отец Фёдор нахмурился.

— Ты же причастился. Исповедался… И не поведал…

— Отец родной, я тебе потом всё объясню, — торопливо проговорил я. — Пошли-пошли.

Я потянул Ирину Юрьевну за руку.

— Охальник, — проговорил священник, качая головой. — Будет тебе за такое причастие, вот увидишь.

Мы ехали в машине в сторону Москвы практически молча. Ехали-ехали и приехали на дачу Юрия Владимировича Андропова. На бывшую дачу, да…

— Хотя, почему бывшую дачу? — подумал я. — Дача как раз-таки не бывшая а настоящая, только… Я думал, что её отбирают после того, хм, как.

— Зачем мы сюда приехали? — спросил я нахмурившись. — Что-то мне как-то не по себе. Кстати… Извини… Как прошли похороны?

— Похороны? — Ирина вздохнула. — Да, пока никак.

— Чего так? — удивился я.

Мы въехали на территорию и подъехали к крыльцу на котором стоял Юрий Владимирович.

— Это пи*дец, — сказал я, раскрыв рот.

— Это — Юрий Владимирович, — сказала Ирина Юрьевна.

Глава 6

— Да-а-а… Слухи о вашей смерти, Юрий Владимирович, оказались сильно преувеличены, — сказал я, захлопывая рот и выходя из машины.

— Бывает, — сказал Андропов и протянул мне руку. — Привет, Михаил. Как добрался?

— Хм! — я посмотрел на него, ища на его лице эмоции.

Однако, он очень редко шутил.

— Ну-у-у… Не то, чтобы очень… Но-о-о… Хм! Даже не знаю, как ответить.

— Ничего… Посидишь, подумаешь хорошенько, тогда и напишешь?

— Где посижу? В камере? — спросил я, тоже совершенно не шутя.

— Почему, в камере? — удивился Андропов. — Здесь, на даче. Пары дней тебе хватит?

— На то, чтобы написать? — я фыркнул. — Что-там писать-то? Пришёл, увидел… Э-э-э…

— Наследил, — подсказала Ирина Юрьевна.

— Нас… — продолжил я машинально и осёкся. — Почему, наследил?

— Не нравиться слово «наследил»? Напиши: «Нагадил».

— Ири-и-на, — укоризненно проговорил Юрий Владимирович. — Он же не знал про нашу операцию. Зачем ты так?

Я даже обиделся. И, наверное, это проявилось на моём лице.

— Ну, вот… Расстроила нашего героя! — проговорил Андропов.

— Да, какой он герой⁈ — спросила Ирина, но я понял, что она надо мной подшучивает, чтобы разрядить обстановку.

Сгладить, так сказать, ситуацию от эффекта неожиданного «воскрешения» безвременно усопшего председателя комитета государственной безопасности, на которого я делал свою главную ставку в жизни.

— Так и что, собственно, произошло? — спросил я, глянув на Ирину Юрьевну, чуть вскинув левую бровь. — Что за игры, м-м-м, Папского престола?

— Папского престола? — переспросил Андропов и аккуратно рассмеялся.

Он всегда смеялся очень сдержано.

— Скорее уж — Марии Медичи, — сказал он. — Это всё Ирина организовала. Когда на меня было совершено покушение, она предложила сообщить о моей кончине. Зара на время приостановила мне сердце, и медики зафиксировали мою кончину.

— Так Зара тоже жива⁈ — воскликнул радостно я.

— Нет, — вздохнул Андропов. — К сожалению наша Зара погибла. Вывела меня из литургии и… Убили её. Вернее, скорее всего — она сама убила себя. Её пытали…

Юрий Владимирович замолчал, и некоторое время молча смотрел на меня.

— Её ещё не похоронили, — наконец-то сказал он. — Цыганские ведьмы держат её в своём круге. И она лежит там, в гробу, как живая.

— Охренеть! — сказал я и неожиданно для себя продекламировал. — «Там за речкой тихоструйной есть высокая гора, в ней глубокая нора. В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный на цепях между столбов. Не видать ничьих следов вкруг того пустого места. В том гробу твоя невеста»…

— Хочешь её поцеловать? — тут же спросила Ирина.

Я посмотрел на неё, продолжая находиться в несколько изменённом состоянии, мутными глазами.

— Не то, чтобы, — задумчиво произнёс я. — Но попробовать надо. Хуже ей всё равно не будет. Они же меня ждали?

Ирина кивнула и произнесла серьёзно:

— Смотри, как бы тебе хуже не было.

— Поедем? — спросил я Ирину.

Ирина глянула на отца. Тот пожал плечами.

— Хуже, я думаю, не будет, — сказал он.

— А ты сможешь проникнуть в их ведьмин круг?

Я пожал плечами и ничего не ответил.

* * *

В доме цыганского «короля», я всё никак не мог поверить в его королевское могущество, было пусто везде, кроме цыганского святилища. В святилище сидели пять ведьм, одетых как