Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— «Давно здесь сидим», — мысленно вспомнил я фразу из фильма «Белое солнце пустыни».

— Здрасти, — сказал я и, разложив свои обереги, окружив светильники, прошёл в ведьмин круг.

Цыганки даже не пошевелились, и я подумал, что они напоминают новогодние ёлки.

— Ага… Голубые ели. А ещё они пили и плясали. Тьфу, что за гадость лезет в мозг?

Подойдя к Заре, я дотронулся до её левой руки, лежащей поверх правой.

— Странно, подумал я. — Должно быть, вроде бы, наоборот.

Мои ожидания не оправдались. Я не почувствовал жизни в Заре. Однако я не отнял свои пальцы, а, окунувшись в синюю хрень, потянулся к мыслям Зары.

Как и прошлый раз, когда мы сканировали мозг Зариного деда или дяди, я так и не понял степень их родства, мне увиделись картинки: лица тех, кто Зару пытал. Странно они её пытали. Тоже, заглядывая в глаза, сканировали её мозг. Один заглядывал, другие помогали, стоя за первым «цепочкой».

— Охренеть! — подумал я. — Ужас какой! Что за средневековье⁈

Картинки отматывались назад, как обратно запущенное кино. Было даже забавно. В конце концов, я увидел «воскрешение» Андропова, а потом и его «умерщвление». Потом ещё какие-то картинки, шедшие «задом наперёд». Я долго стоял, а картинки всё шли и шли. Мне даже надоело в них всматриваться, и я почти уснул, как вдруг «плёнка» кончилась. Я открыл глаза и обвёл цыганок взглядом. Ни одна на меня не смотрела.

— Ничего нельзя сделать, — сказал я.

Цыганки перевели взгляды на меня.

— Ты сделал достаточно. Ни одна из нас не смога зайти в этот круг снова. Мы хотели принять её силу. Но… У нас не получилось. Позволь нам зайти в круг? Надо провести обряд.

— Кто из вас стал шувихани[1]? — спросил я.

— Говорим же… Никто. Никто не смог войти в круг. Наверное, потому, что этот круг создал ты.

— О, бля! — воскликнул я мысленно и сказал. — А ведь и правда. Эти светильники мы с Зарой зажгли вместе. Так давайте сделаем и в этот раз. Эти я заберу, а новые зажжём с кем-то из вас. Или можете перенести святилище в другое место.

Почему-то это место не впускало других ведьм. Слишком Зарина бабка здесь намудрила. Хоть я и не вдавался в их колдовскую «лабуду». Не верил я в колдовство. Всё проще намного.

— Ты бы оказал нашему роду большую услугу, — сказала одна из ведьм.

Да, Зара объясняла, что «должность» Короля должна подкрепляться родовой ведьмой. Иначе «корона» передаётся в другой род. Выборным путём как-то. Избирают короля и его ведьма создаёт своё святилище. Вроде — так…

Я собрал «светильники» и положил их в лежащий на столе пакет с «Алой Пугачёвой». Их там в стопке лежало штук сто. А рядом колготки и всякая другая «продукция» ширпотреба. Джинсы, например…

— Леви Страус, — отметил я про себя. Всегда считал, что это самое правильное произношение, так как основателя звали Леви Штраус. «Ливай» — говорили знатоки английского произношения, но совсем не знатоки джинсов.

Цыганки заметили мой остановившийся на джинсах взгляд.

— Мы знаем о долге, который бременем лежал на Заре, — сказала старшая цыганка. — И о том, что ты сделал для нашего рода. Клянусь предками, мы не отречёмся от него.

— Хорошо, — сказал я, даже и не собираясь вдруг становиться джентльменом. — Раз вы принимаете свой долг, я помогу вам. Несите светильники.

Ничего нести было не надо. Каждая вынула «светильник» и свечу из своих юбочных карманов.

— О, как! Там и карманы есть⁈ — удивился я не весть чему, словно для меня это было открытием. Там, в этих складках чего только не было. Можно было найти и нож, и пистолет. А может быть и АКСУ… Хе-хе… Если хорошенько пошарить, да-а-а…

— Эх! Жалко Зару, — вздохнул я, и оказалось, что произнёс я эти слова вслух.

Цыганки остановились.

— За такие слова особое тебе спасибо, — сказала старшая ведьма. — Редко кто такое скажет о нашей товарке. От сердца слова твои.

— Да, пожалуйста, — подумал я. — Только, хм, кого же я встречу на площади у тридцать шестого причала?

Цыганки расставили светильники, мы с цыганкой вошли в круг, и она прочитала свои заклинания. Ведьмин круг активизировался. Святилище приняло его. Цыганки едва не закружили меня в хороводе, но я обратил внимание, как тело Зары в новом круге изменилось. Она не выглядела сейчас, как живой.

— Чёрт! Как паночка в «Вие», — подумал я, вспомнив, как актриса Варлей превратилась в страшную старуху.

Тут такого превращения не произошло, но Зара вдруг превратилась в обычный труп.

Цыганки проследив мой взгляд «закудахтали», переложили ей руки, по христианско-православному обычаю и аккуратно, но настойчиво, вытолкали меня из святилища и закрыли дверь.

* * *

— Что? — спросила меня Ирина, неожиданно для меня закуривая.

— Ничего, — сказал я. — Умерла, как умерла. А ты, что это закурила?

— Хм! — хмыкнула она. — Закуришь тут, когда полковое знамя…

Она не закончила поговорку, но я её понял.

— Выпить не хочешь? — спросила она.

— Хм! Почему же не выпить с красивой девушкой! — сказал я, думая, где бы помыть руки?

— Ха! — выдохнула Ирина и закашлялась. — Ну, кхе-кхе, ты и, кхе-кхе, хам.

— Это тебе, хе-хе-хе, за «наследил», — сказал я.

— Тогда поехали к тебе? — спросила Ирина Юрьевна.

— Куда это, ко мне? — удивился я.

— Ну, как? В твой дом. В здешний.

— В смысле⁈ — не понял я. — Я же его, вроде как, государству передал.

— Э-э-э… Переда, не передал… Заявление от тебя было, но его решили не… М-м-м… Короче, дом так и находится в твоей собственности. Такое можно по закону. Прописан ты во Владивостоке, а собственность у тебя может быть хоть на Луне. Вдруг у тебя куча родственников, передавших тебе наследство.

— Не-не-не. Не путай меня. В личной собственности больше одного дома иметь в СССР не положено. Я интересовался. Остальные дома я должен был бы продать или подарить.

— Да? Не-е-е-т… Там есть что-то ещё… Мне тоже объясняли. Но… Во Владивостоке у тебя квартира не в