Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Тогда я чур здесь, на диванчике. Он у тебя такой славный.

— Ок. А я в спальне. Одеяло принести?

— Ага… Но уже потеплело…

Я принёс Ирине верблюжье одеяло, заставил её снять куртку и полусапоги, действительно уже потеплело, укрыл и ушёл в свою(!), мать её, спальню. Свой дом в Москве — это хорошо! Честно говоря, душила меня жаба за этот неравноценный размен. Ох как душила-а-а… Ага… И грызла печень.

Жаба мне и приснилась. Вернее, несколько жаб. С лицами тех, кто убивал Зару. Они топтались у моего магического охранного круга и тыкались о него лапами, скаля зубастые пасти.

— Британцы, — думал я во сне. — Снова британцы. Как же вы мне, сцуко, дороги!

И вдруг приснилась мне моя жена Элли. Хм! Леди Гамильтон, между прочим.

— Ничего так себе, девчонка, — подумал я, не просыпаясь.

Был у нас и сын. Хм! Я даже имя его знал — Алан Этчингем Гамильтон. Хм! Но я во сне назывался Джоном Смитом. А почему у сына не моя фамилия? Хе-хе…

— Ох уж эти мне британские аристократы, — подумал я сквозь сони увидел, как мы с Аланом — отцом моей Элли и дедушкой моего Алана — идём по взлётной бетонке к самолётам. Двухместным, между прочим, Ф-16. На них мы с Алланом испытывали двигатели и другое оборудование, «натаскивали» пилотов.

— Что-то какой-то сон подробный, — подумал я не просыпаясь и перевернулся на другой бок. Не нравился мне этот сон. Беспокоил он меня чем-то…

На другом боку мне стала сниться вообще какая-то чертовщина.

— Те же жабы, только вид сбоку, — подумал я.

Королева Елизавета вручала мне орден и меч, но выглядела она, как ведьма из «Вия». Я даже во сне попытался прочитать «Отче наш», но почему-то не мог его вспомнить. Но зато «вспомнил» заговор, с помощь которого создал вокруг себя зону непроникновения, в которую «паночка» натыкалась и натыкалась, пока не пропели петухи.

— Фу, млять, — сказал я проснувшись и открыв глаза.

— Чего орать-то так? — недовольно сказала Ирина. — Такой сон прервал. Давно красавчики не снились. Двигайся теперь!

— В смысле? — удивился я.

— В прямом!

Не дожидаясь моей «подвижки», девушка приподняла одеяло и скользнув под него легла ко мне спиной и толкнула задней частью тела меня, отодвигая.

— Ой! — сказал я. — Осторожней пожалуйста!

— Хе-хе-хе-хе, — прохихикала Ирина. — Сам виноват. Напоил девушку теперь мучайся. И только попробуй сбежать!

Я вдруг вспомнил анекдот, как Винни Пух позвал Пятачка свиней, пардон, «трахать».

— Так они же разбегутся, — сказал Пятачок.

— Я тебе разбегусь, — пригрозил Винни Пух.

Вот и я, кхм, хрен куда убежал. Да и не хотел, честно говоря. Очень она мне нравилтся, Ирина.

* * *

— Ири-и-и-и-на! Девушка моей мечты! Ири-и-и-и-на! Королева красоты! — пел я в душе, после того, как Ира уехала. Уехала, но обещала вернуться с продуктами. Я попытался сказать, что не женское это дело, продукты в сумках носить, но она только посмеялась.

— Не переживай. Мне помогут донести до машины, а здесь ты встретишь.

— Договорились, — согласился я и ушёл в душ, где сейчас и пел. — Та-та-та-да-та-та-да-та-да-та… Та-та-та-да-та-та-да-та-да-та… Она прекрасна, как морской рассвет! На целом побережье лучше девушки нет, нет, не-е-е-т!

— Я поживу тут у тебя немного, — сказала Ирина, отъезжая. — Ты не против.

— Одна? — удивился я.

— С тобой. Ты против?

— Я — за, — сказал я, понимая, что учебный процесс, всё больше набирая скорость, уходит в даль от меня.

Сигнализация ворот звякнула от срабатывания кнопочного кодового замка и я вышел на улицу. В марте в Москве было так же сыро, как и во Владивостоке, поэтому я накинул зимнюю куртку-аляску.

— Вот тебе, — сказала Ирина и вытащила из машины за ручку кассетную радио-магнитолу Хитачи. — Поздравляю с днём рождения!

— О, как! — удивился я, вспоминая, что вчера я стал совершеннолетним. Вчера ещё помнил, когда летел, а сегодня уже забыл.

— А-а-а… Так вот, где собака порылась! Вот почему Ирина сегодня на меня так смотрела с первой минуты нашей встречи. Помнила и хотела сделать сюрприз.

— Хм! Удался сюрприз! — подумал я и сказал. — Ух, ты! Хитачи! Хороший аппарат. Совсем новый! Себе ведь брала?

— С этого года в продаже, — сказала Ира. — Ребята привезли. Они всё самое новое привозят.

Я не стал спрашивать, что за «ребята привезли». И так понятно.

— А слушать что будем? Или радио включим? Так у них волны эфэм другие, а на средних или кэвэ хрен, что услышишь.

— Есть и что послушать, — она хитро глянула на меня и ткнула кнопку «Пляу».

— Так бывает, обещает, утро ясный тёплый день, — послышался мой голос после знакомого сольно-гитарного проигрыша.

— Любимая папина песня, — сказала Ирина. — Он её каждое утро включает. У него на магнитофоне часы с будильником. Вот он и просыпается под неё. Уже и мама привыкла.

— Ха-ха-ха, — посмеялся я представив, каким бодрым у Юрия Владимировича становится каждое утро.

Так, с играющим магнитофоном, мы и перетащили продукты в дом. Потом шли «Кто виноват», «Поиграй со мной гроза», «Зеркало мира», «Музыкант», «Птица», «Я сам из тех», «Когда поймёшь умом», «Сон», «Звёзды», «Я привык бродить один».

Записано было очень прилично. Студия же! Намного хуже, чем бродившая порукам кассета группы «Воскресенье». Я специально смешал уже выпущенные песни группы, с не родившимися. Кому хочется, пусть разбираются. Кто там спародировал «Воскресенье». Жизнь покажет. Может песни уже лежат написанные, а я их присвою? Не-е-е… Мне чужого не надо. Ну, если только чуть-чуточку…

* * *

Ей двадцать девять, мне восемнадцать. Но выглядел я на все двадцать пять, конечно, однако… Я бы на ней женился… Но… Я так и сказал:

— Я бы на тебе женился, — сказал я.

— Почему бы? — спросила она, улыбаясь.

— Если бы ты согласилась выйти за меня.

Ирина продолжала улыбаться, но промолчала.

— Кому какое дело до нашей разницы?

Она вздохнула, но улыбаться продолжала. Она уже три дня ходила и улыбалась.

— Мне есть разница. Папа не поймёт. Друзья… Тебе разве так плохо? Не надо обязательств. Они ничего не стоят, на самом деле. И ведь у тебя есть девушка.

Я хмыкнул,