Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

или дворец, и, шире, любой священный город и любая царская резиденция уподобляются «священной горе» и таким образом получают статус «центра»; 3) в свою очередь, храм или священный город, через которые проходит Axis mundi, рассматривается по этой причине как точка соединения Неба, Земли и Подземного царства.

А потому, согласно индийским мифам, гора Меру возвышается в «центре мира» и прямо над ней сияет Полярная звезда. Сходные представления существуют у урало-алтайских, иранских и германских народов (ср. ссылки в Archetypes et repetition), они встречаются даже у таких примитивных племен, как пигмеи Малакки (Schebesta, Les Pygmées, р. 156); по всей видимости, отразились они и в символике доисторических памятников (W. Gaerte, Kosmische Vorstellungen in Bilde prähistorischen Zeit). В Месопотамии «срединная гора» («гора страны») соединяет Небо и Землю (A. Jeremias, Handbuch d. altorientalischen Geisteskultur, р. 130) Фавор, название горы в Палестине, это, возможно, tabbur, что означает «пуп», омфал (Е. Burrows, Some cosmological patterns, р. 51), а что касается горы Геризим, то ее именовали «пупом земли» (tabbur eres, Судьи, 9, 37). Палестина, находящаяся в непосредственной близости от вершины космической горы, благодаря своему возвышенному положению не была залита водами всемирного потопа (Wensinck, Navel of Eearth, р. 15). По мнению христиан, Голгофа находилась в «центре мира», представляя собой вершину мировой горы и то место, где был сотворен и похоронен Адам, а потому кровь Спасителя омыла череп Адама, погребенного прямо под крестом, и искупила его (см. Cosmologie si alchimi babiloniana, р. 35).

Об уподоблении храмов и городов космической горе ясно свидетельствуют соответствующие месопотамские термины: «дом-гора», «дом горы всех стран», «гора бурь», «связь Неба и Земли» и т. д. (ср. Th. Dombart, Der Sakralturm, I, р. 34). В свитке времен царя Гудеа сказано, что «палаты (бога), которые он (царь) возвел, были подобны мировой горе» (Albright, The mouth of the Rivers, p. 173). Любой восточный город располагался в «центре мира». Вавилон — это Bab-ilani, «врата богов», ибо именно там боги нисходили на Землю. Месопотамский зиккурат представлял собой, строго говоря, мировую гору (ср. п. 31). Храм Барабудура, построенный в виде горы, также является образом Космоса (P. Mus, Barabudur, I, р. 356). Поднимаясь на нее, паломник приближается к «центру мира», а на верхнем ярусе осуществляет «прорыв», выход из гетерогенного профанного пространства, проникая в область «чистой земли».

Города и священные места уподобляются вершинам мировых гор; по этой причине Иерусалим и Сион не были поглощены водами потопа. Согласно мусульманской традиции, высочайшим местом на земле является Кааба, ибо сияющая над ней Полярная звезда свидетельствует о том, что Кааба расположена напротив самого центра Неба (текст из Кисаи, цит. у Wensinck, р. 28). В столице «совершенного» китайского государя в полдень в день летнего солнцестояния солнечные часы не должны отбрасывать тень, ибо столица эта находится в центре Вселенной около «Высокостоящего Древа» (Кьен-Му), там, где пересекаются три космические области: Небо, Земля и ад (cp. М. Granet, La pensée chinoise, р. 324).

В самом деле, храм или священный город расположены в центре мироздания, а потому они всегда являются точкой встречи трех космических зон Дур-ан-ки, «место между Небом и Землей», — так назывались святилища Ниппура, Ларсы и, вероятно, Сиппара (Burrows, р. 46 sq.). Город Вавилон имел множество названий, среди них — «Дом — основание Неба и Земли», «Место между Небом и Землей» (Jeremias, Hanbuch, р. 113). Но в том же Вавилоне осуществлялась связь между Землей и нижними, подземными пределами, ведь сам город был построен на bab-apsi, «вратах Абзу» (Burrows, р. 50); apsu означает «воды первозданного хаоса», существовавшего прежде сотворения мира. Подобное предание мы находим у иудеев: скала Иерусалимского храма уходила в глубину подземных вод (tehom). В Мишне сказано, что храм стоял непосредственно над tehom (иудейский аналог apsu). И подобно тому, как в Вавилоне были «врата апсу», скала Иерусалимского храма замыкала «устье tehom» (см. тексты у Burrows, р. 55). Сходные представления встречаются и в римском мире. «Если открыт mundus, то это значит, что открыты врата печальных подземных богов», — говорит Варрон (цит. у Макробия, Cam., I, р. 16, 18). Италийский храм также представлял собой место встречи высшего (божественного), земного и подземного миров.

Мы уже отмечали (п. 81), что omphalos считался «пупом земли», т. е. «Центром Вселенной». Хтоническо-погребальное значение omphalos не может a priori исключить наличия у него и определенного космологического смысла. Ведь символика «центра» охватывает разнообразные представления: точка встречи, пересечения трех уровней Космоса (связь между адом и Землей, ср. бетиль Иакова, п. 79); иерофаническое и тем самым реальное, подлинное пространство; пространство Творения в высшем смысле слова, единственное место, где процесс Творения мог начаться. Так, мы видим, что во многих традициях Творение начинается «из центра», «от середины», ибо именно там находится источник всякой реальности, а значит, и самой энергии жизни, бытийной силы. Порой космологические предания описывают символику «центра» в терминах, которые кажутся заимствованными из эмбриологии: «Святейший сотворил мир, как зародыш. Подобно тому, как зародыш растет от пупа, так и Бог начал творить мир с пупа, и оттуда расширилось мироздание во все стороны» (тексты цит. у Wensinck, р. 19). В Йоме сказано: «Творение мира началось с Сиона» (ibid., р. 16). В Ригведе Вселенная также представляется как распространяющаяся вокруг центральной точки (ср. комментарий Kirfel, Kosmographie, р. 18).

Аналогичную концепцию находим мы и в буддийской традиции: Творение начинается с вершины, т. е. с точки одновременно центральной и высочайшей. «Едва появившись на свет, Будда утвердил свои стопы на земле, обернулся к северу, в семь шагов достиг полюса и воскликнул: “Вот я и на вершине мира… (aggo’ham asmi lokassa), я первенец мира”» (jettho’ham asmi lokassa; Маджхиманикайя, III, р. 123). И действительно, достигнув мировой горы, Будда становится современником начала мира. Проникнув в «центр», из которого возникло все мироздание, Будда магическим образом упраздняет время, с ним и все сотворенное и оказывается во вневременной точке, предшествовавшей космогонии (P. Mus, La notion du temps réversible; Eliade, Sapta padani kramati). Вскоре мы убедимся, что любое «сооружение» и любой контакт с «центром» предполагают отмену профанного времени и переход в мифическое illo tempore космогонии. Как только в определенном центре начинается сотворение мира, творение человека может происходить только в том самом пункте, реальном и живом в наивысшей степени. Согласно месопотамской традиции, человек был создан в «пупе земли», в UZU (плоть) SAR (связь) KI (место, земля), там, где находится также Дур-ан-ки, «узы, связь Неба и Земли» (тексты у Burrows, р.