Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Еще в 1944 году ЦК ВКП(б) признал работу ЦК компартии Карело-Финской ССР неудовлетворительной. Восстановление хозяйства республики шло из рук вон плохо, первый секретарь ЦК Куприянов не делал ничего, чтобы выправить положение. К 1949 году ничего, по сути, не изменилось. Руководство республики занималось приписками, рапортуя о выполнении планов, наплевательски относилось к жалобам трудящихся, покрывало воров… в общем, полный букет. Работники обкома не выезжали на места, не знали жизнь республики. Интересно, а чем они вообще занимались? Про пьянство и разврат не говорится. Наверное, просто хорошо и с удовольствием жили…

Руководителей Куприянов подбирал из своих знакомых, провалившихся же передвигал на другие ответственные посты, чтобы они и там проваливали… Хозяйство республики велось отвратительно, планы не выполнялись. Секретарь многие вопросы, требующие обсуждения, решал единолично.

В общем, слетел товарищ Куприянов со своего поста ласточкой — и заслуженно. А вот дальше начались совсем другие дела. Сняли его 16 января 1950 года, а 15 марта он был арестован и этапирован в Москву. Затем начинаются странности. В октябре Куприянов приговорен к высшей мере наказания, но приговор почему-то не был приведен в исполнение в тот же день, как для остальных. 7 января 1952 года его еще раз приговорили, на сей раз к 25 годам ИТЛ, и отправили в Инту, но уже в июле вернули в тюрьму, а 18 августа приговор смягчили до 10 лет без конфискации. Странно, очень странно, с чего вдруг такая доброта не слишком ласкового сталинского правосудия? У меня только одно объяснение: Куприянов заговорил и рассказал что-то очень ценное. А иначе почему он выжил?

Кстати, его и реабилитировать не спешили. Хрущев на встрече с партактивом объяснял это в своей обычной манере.

«В связи с ленинградским делом снят с работы и осужден Куприянов — бывший секретарь ЦК Карело-Финской республики. Узнав, что его арестовали по ленинградскому делу, я сказал т. Руденко: “Прошу пересмотреть дело Куприянова”. Он через несколько дней говорит: “Надо подумать”.

“Что же тут думать, — спрашиваю, — мне хорошо известно, что он арестован по ленинградскому делу”.

“Верно, — говорит т. Руденко, — по ленинградскому делу, но он в лагере снюхался с преступниками, с белогвардейцами. Он разговаривает там языком бандитов, белогвардейцев”.

Тов. Руденко правильно ставит вопрос. Если он быстро пошел на сговор с белогвардейцами, нашел общий язык с классовым врагом, то у него нутро гнилое. Его надо бы из ленинградского дела исключить»…

То, что у товарища Куприянова «гнилое нутро» — спорить трудно. Но ведь для реабилитации важно не «нутро», а обоснованность осуждения, так? Получается, что, если невинно осужденный нравится прокурору, тот его освободит, а не нравится — пусть сидит дальше? Это к вопросу об уровне правосознания товарища Хрущева. Впрочем, с учетом странностей осуждения… Думаю, что Никита Сергеевич, по своему обыкновению, врет.

В январе 1956 года Куприянов был помилован, а реабилитирован лишь в июле 1957-го, когда держать в положении осужденного человека, пострадавшего по «ленинградскому делу», стало уже и вовсе неприлично. Зато ему вернули звание генерал-майора и назначили персональную пенсию союзного значения. За месяц до реабилитации состоялась знаменитая попытка старых членов сталинского Политбюро снять Хрущева. Интересно, связаны ли как-то эти два события?

«Челябинское дело». 1950 г.

Ничего собой особенного не представляет. Первый секретарь обкома Александр Белобородов (не тот, который причастен к расстрелу царской семьи, однофамилец) запустил работу, плохо руководил областью. Кроме того, проверка установила, что он неправильно получил денежное пособие в 3000 рублей, продукты на 12 395 руб. и имел задолженность по коммунальным платежам около 10 тысяч. Все неправомерно полученные суммы он возместил.

Самое заурядное дело, и злоупотребления какие-то смешные. Семья Попкова только продуктов получала на две тысячи в день! Но…

Вот именно. Среди обвинений в адрес Белобородова одно привлекает внимание: обком не принимал никаких мер, чтобы пресечь безобразия, который творил директор дублера Кировского завода в Челябинске Исаак Зальцман. Тот самый Зальцман, который с 1938 года руководил Кировским заводом и который дарил ленинградским руководителям золотое оружие. Именно в Челябинск были во время войны эвакуированы семьи ленинградского руководства. Казалось бы, замечательный повод пристегнуть как Белобородова, так и Зальцмана к «ленинградцам». Абакумов же дела фальсифицировал, как пирожки пек — по крайней мере, так считается.

А вот ничего подобного! Ни Белобородова, ни Зальцмана даже не арестовали. Первый в 1950 году был переведен на должность заведующего Калининским областным отделом коммунального хозяйства, потом сменил еще несколько некрупных постов. Второй же, когда его сняли и исключили из партии, пошел работать мастером на завод — именно с этой должности началась его трудовая биография после окончания вуза. В 1959 году снова получил завод — правда, не такой гигант, как Кировский, поскромнее, но тоже ничего — механический завод Ленгорисполкома.

Хотя пришить обоим политику в той ситуации было — нечего делать.

…Как видим, во второй половине 40-х годов шла массовая проверка партийных органов, с самыми разными результатами. И только одно дело (точнее, букет дел) оказалось политическим, что категорически не похоже на тридцать седьмой год, когда косяком шла именно политика.

Странно…

Кощеева смерть

Есть что-то особое, когда видишь хорошо сыгранную драму, конец которой тебе известен. В этом есть какая-то особая острота ощущений.

Энн Перри. Скандал на Белгрейв-сквер

Какие милые люди, не находите? Но советское правительство столько сделало для того, чтобы заставить свои правоохранительные органы хоть как-то соблюдать законы, что шить банальным казнокрадам политические статьи не стало бы. Да и не шили — ведь по другим делам кто сел за хищения и взятки, а кто и не садился, просто поплатился местом. То, что описано в предыдущей главе, в понятие «измена Родине» не входило. Так за что их расстреляли? Не за отрыв же ленинградской организации от ЦК ВКП(б)!

Более того: если мы соотнесемся с датами, то кое-что заметим. Первоначальное следствие было проведено достаточно быстро. Уже 8 января 1950 года Абакумов направляет Сталину список арестованных и пишет:

«Видимо, целесообразно по опыту прошлого осудить на закрытом заседании Выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР в Ленинграде без участия сторон, то есть обвинения и защиты, группу человек в 9—10 основных обвиняемых.

Остальных обвиняемых осудить в общем порядке Военной Коллегией Верховного Суда СССР.

Для составления обвинительного заключения и подготовки дела к рассмотрению в суде нам необходимо знать лиц, которых следует осудить в числе группы основных обвиняемых…»

А 12 января произошло экстраординарное событие. Президиум Верховного Совета СССР принял следующий указ:

«Ввиду поступивших заявлений от национальных