Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

целой чередой скандалов в партийных органах. Иногда они стоили постов, а иной раз и свободы достаточно высоким персонам. Однако не стоит думать, что все дела кроились по одному лекалу. Они все разные, с разными обвинениями и разными результатами. Хотя большей частью сюжет примерно одинаков: областные руководители не справились со своей работой. Но не всегда…

Рассмотрим некоторые из них, самые громкие и скандальные.

«Ульяновское дело». 1949 г.

Первого секретаря Ульяновского обкома Ивана Терентьева собирались снять еще в 1947 году за плохую работу и «небольшевистские» методы руководства (за этим эвфемизмом обычно прятался стиль работы царя из сказки: что хочу, то и ворочу, и мне никто не указ). Тогда он сумел отделаться биением себя в грудь и обещаниями «все поправить» за три месяца. Однако не поправил и за два года, так что в 1949 году Политбюро пришлось вернуться к этой теме.

Дело в том, что в Ульяновской области существовал спиртотрест… Дальше продолжать? Хорошо, продолжим. Трест имел в своем составе 33 завода — а быть у водки, да не напиться? Руководил им некто Суханов. На заседании пленума обкома его назвали троцкистом, а его организацию — вредительской. Впрочем, едва ли политическая ориентация работников спиртотреста (если она была) влияла на уровень воровства. Общий ущерб от расхищения спирта оценивается более, чем в 65 миллионов рублей. По делу арестовано 40 человек, из них 37 — члены ВКП(б). Ну а чтобы упрочить свое положение и сподручнее воровать, они организовали массовую раздачу спирта и иных подарков нужным людям — работникам прокуратуры, милиции, городскому руководству. Имели они покровителей и в Москве, но мы сейчас не об этом, мы об Ульяновске.

Спирт получали бесплатно и в большом количестве более 120 работников партийных, советских, правоохранительных и хозяйственных организаций, в их числе 20 ответственных работника обкома ВКП(б). Спирт привозили на квартиры, отпускали для банкетов, поездок на отдых и командировок[165].

В число получателей попали первый секретарь обкома Терентьев и третий секретарь Артамонов, которые, в свою очередь, прикрывали ОПГ Суханова, при этом немножко попутав берега.

Когда областное Управление МГБ, накопив достаточно данных, поставило перед обкомом вопрос об аресте Суханова и компании, Терентьев и Артамонов не давали согласия, встав в позицию: «а мы не верим» (кто там говорит, что МГБ ну так боялись, так боялись…). Когда областное руководство (пока еще не первых лиц) начали все-таки снимать, секретарь обкома Жилин принялся пристраивать их на теплые местечки. Секретарь облисполкома Осипов, будучи еще секретарем обкома по торговле, воровал и продавал на рынках Москвы папиросы, шоколад и другие продукты. Когда гражданин начал вести себя совсем уже бесстыдно, его отправили в спиртотрест, а когда проворовался и там, выдвинули на руководящую работу в исполком, где он продолжил славный путь: руководители предприятий доставляли ему на дом продукты, которыми его жена торговала на рынке.

Ну, про пьянство и разврат надо ли говорить? Терентьев и Артамонов имели (в том самом смысле) подчиненных им сотрудниц женского пола не только в специально отведенных для разврата местах, но и прямо на работе[166].

Даже управление МГБ не могло ничего сделать, пока не вмешалась Москва, и лишь тогда дело сдвинулось с мертвой точки. С постов слетел весь (!) секретариат обкома и облисполкома, из органов МВД было уволено 56 человек, из милиции — 83 сотрудника, из прокуратуры — 15, из судов — 25 человек. Кроме собственно воров, уголовные дела были заведены на 108 ответственных работников разного уровня[167]. Сел и Терентьев, но весной 1953 года вышел по бериевской амнистии, а в 1956 году был реабилитирован.

Дело Г.М. Попова, первого секретаря Московского обкома ВКП(б). 1949 г.

Это тот самый товарищ Попов, который был введен в Секретариат ЦК одновременно с Кузнецовым, однако с ним ситуация совершенно иная. Сняли Попова за специфический стиль руководства. Любопытно, что в постановлении соответствующего пленума сперва идет раздел о «зажиме критики и самокритики», что, в общем-то, нетипично — но, по-видимому, секретарь на самом деле достал подчиненных. До Кузнецова с его императорскими замашками он недотягивал, но, как описывают, «на собраниях… товарищей, выступающих с критическими замечаниями в отношении московских организаций, постоянно прерывал своими многочисленными, многословными и неправильными репликами, сбивал и высмеивал ораторов…». Даже на пленуме, где Попова критиковали, его покаянное выступление заняло не меньше часа болтовни. Если такова было его манера вести дела — то и улитка начнет кусаться.

Впрочем, это мелочи. Товарищ Попов вообразил себя не иначе как председателем Совета Министров. Проще говоря — зарвался. Почитаем документ пленума — в данном случае лучше не скажешь.

«Московский комитет ВКП(б) … проводил неправильную линию в отношении союзных министерств и министров, пытаясь подмять министров и командовать министерствами, подменять министров, правительство и Центральный Комитет ВКП(б).

Бюро МК и МГК ВКП(б) … систематически давали в обход правительства прямые указания предприятиям и министерствам о дополнительных производственных заданиях, что разрушает партийную и государственную дисциплину.

Министров, которые не согласны с такой подменой, тов. Попов “прорабатывал” на собраниях партийного актива… и партийных конференциях.

Возомнив, что ему все позволено, тов. Попов требовал от министров, чтобы они беспрекословно подчинялись указаниям Московского комитета и по вопросам, связанным с союзными предприятиями, расположенными в Москве и Московской области, министерства без согласования с МК не обращались в правительство. Не согласным с этими антигосударственными требованиями министрам тов. Попов угрожал тем, что Московский Комитет будто бы имеет свою резиденцию, куда он “может пригласить министров” и дать им нагоняй…

В обход ЦК ВКП(б) и правительства, нарушая установленный государственный порядок, Московский комитет партии самочинно принял большое количество постановлений, обязывающих директоров предприятий союзной и республиканской промышленности изготовлять… детали и оборудование для городского хозяйства Москвы и городов области»[168].

Занятый руководством союзной промышленностью, первый секретарь Московского обкома совершенно упустил из виду собственно партийную работу — некогда ему, страной управлять надо!

В общем, товарища Попова сняли (на его место выдернули с Украины Хрущева), но сажать его никто и не думал — не за что! Он последовательно занимал должности министра городского строительства СССР, министра сельскохозяйственного машиностроения СССР, директора авиазавода в Куйбышеве. После хрущевского переворота пришел его звездный час — Попова назначили послом в Польшу. Продержался он там девять месяцев, после чего был со скандалом отозван, поскольку не смог смирить натуру и полез в дела правящей партии ПОРП. После чего снова вернулся на пост директора завода (бедный авиапром!).

В общем, почти Кузнецов, но без политики — и ведь уцелел!

«Карельское дело».