Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

Мин разогнулся. Обожжённая кожа стянулась на движении, и он поморщился, ощупав рёбра, где ожоги были глубже всего. Серебряные линии на теле сгорели дотла, и вместо них осталась сетка тонких розовых рубцов на коже, ещё не успевших стать шрамами. Болело везде, но кости были целы, и, главное, каналы не пострадали. Цена оказалась терпимой, хотя в первый миг после удара Мин в этом сомневался.

— Если вдруг мне доведется встретить гробницу мастера Ло, я обязательно вознесу ему молитву. Эта история про лаву спасла мне жизнь, — усмехнулся Мин куда-то вверх, правда смешок тут же прервался болезненным втягиванием воздуха сквозь зубы.

Подойдя к телу Бо Ханя, он присел рядом. Пальцы нашли кольцо хранения на среднем пальце правой руки старика, простой с виду серебряный ободок с крошечной печатью на внутренней стороне. Мин стянул кольцо, надел себе на палец и влил каплю ци. Пространство внутри развернулось перед его внутренним взором так широко, что у Мина перехватило дыхание. Внутри стояли рядами флаконы с чернилами, уходили в темноту стопки чистой бумаги, висели на крюках связки кистей, в отдельных нишах лежали десятки каменных плашек с незнакомыми символами, и среди всего этого Мин разглядел четыре мешочка духовных камней, свитки на тёмных шнурах, плотно закупоренные банки с минеральными порошками, мешочки с ингредиентами и ещё множество вещей, опознать которые с ходу он не смог. Арсенал первого начертателя Обители, копившийся десятилетиями. Кто знает, сколько чужих жизней пряталось в этом маленьком ободке, кроме той единственной, что только что закончилась у его ног.

Формация на полу рассыпалась бледной пылью, красные контуры исчезли без следа, ци ушла, и камень был чист, как и говорил Бо. Курительницы прогорели, и вместо дурманного дыма от них тянулся тонкий сизый хвостик, лишённый запаха. Никаких следов ритуала. Обычный подвал, каменный пол, погасшие курильницы и труп старика с кровью на подбородке. Мин расправил тело Бо, уложив руки вдоль корпуса, и закрыл ему глаза. Потом вытер кровь с его лица краем собственной порванной рубахи. Он обошёл зал, осмотрел каждый сантиметр пола, стен и потолка, и нигде формация не оставила следов.

Ожоги на коже можно было списать на отдачу, смерть Бо Ханя, старого практика ранней ступени Ядра, проводившего одиночный ритуал в подвале Палаты в ночь затмения, могла объясняться десятком причин, и «откат от неудачной попытки прорыва на среднюю ступень Ядра» был самой очевидной из них.

Подняв с пола остатки своей разодранной рубахи, юноша накинул ее на обожженные плечи, морщась от жгучей боли в свежих шрамах. Боль была отрезвляющей. Она напоминала о том, насколько близко он сегодня прошел по краю Бездны.

Мин развернулся и направился к выходу. Когда его ладонь коснулась тяжелого механизма базальтовой двери, он замер на мгновение. Темнота подземелья словно дышала ему в спину.

Если бы он проявил хоть каплю доверия, если бы поверил в «доброго дедушку», который просто так угощает ученика чаем и открывает ему свои тайны, то сейчас его душа кричала бы в пустоте, а Бо Хань примерял бы его лицо. Мир культивации действительно был джунглями, где улыбка наставника скрывала клыки голодного зверя.

В груди Мина что-то окончательно заледенело, принимая форму непреклонного Дао. Больше никаких иллюзий. Никаких вторых шансов для тех, кто таит злой умысел. Если кто-то протягивает ему руку, в которой скрыт нож — Мин отрубит эту руку по самое плечо, не испытывая ни единой капли сожаления.

За окном Палаты Начертаний тень луны начала сползать с солнца, и первый луч упал на каменный пол мастерской, перечеркнув стопку заказов на печати, которые никто уже не выполнит.

Глава 16

Посох и клинок

Дверь каморки Мин подпёр изнутри каменной заготовкой, привалив для верности табурет.

Он сел на кровать, посмотрел на серебряное кольцо Бо Ханя и влил в него тонкую нить ци. Пространство развернулось перед внутренним взором, и на этот раз он не торопился, разглядывая все содержимое. В первый раз, в подвале, его ослепил масштаб. Теперь пришло время осмотреть все внимательнее в поисках нужных ему вещей.

Духовных камней оказалось четыре мешочка, и каждый вмещал по его прикидкам штук пятьдесят-семьдесят. Более двухсот камней в общем. Мин прикинул сумму и почувствовал, как по спине проходит странный зуд, который не имел отношения к ожогам. За всё время в Обители он заработал на аукционе намного меньше, и каждый из них казался целым состоянием. Но тут было настоящее богатство.

Он вытащил наружу первый мешочек и развязал. Камни лежали плотно, как виноградины в грозди, и слабо светились в темноте, отбрасывая на стены голубоватое мерцание. Мин взял один, покатал в пальцах и вернул обратно. Потом развязал другой мешочек, перебирая содержимое, как скупец на базаре, и ощупал камни, проверяя плотность ци. Два мешочка содержали камни стандартного качества, какие продавались на торговых рядах Обители. Третий мешочек был тяжелее, и камни в нём мерцали насыщеннее, с прожилками глубокого синего цвета, плотность ци в них отличалась раза в два. Четвёртый мешочек Мин открыл и долго сидел с ним в руках, потому что семнадцать камней внутри были совсем другого сорта. Непрозрачное тело с зеленоватым отливом, тёплое на ощупь, и тяжесть будто литого металла. Ци в них стояла настолько густая, что от прикосновения покалывало подушечки пальцев. Запаса, по самым грубым подсчётам, Мину хватало на полгода интенсивной культивации, а при беспечной трате — на три месяца.

Он убрал камни и принялся за остальное. Флаконы с чернилами Мин отставил в сторону, их нужно будет разбирать долго и внимательно, а вот мешочки с травами и минеральными порошками перебрал сразу. Бо Хань, при всей его гнусности, был начертателем с десятилетиями опыта, и запас ингредиентов он держал основательный. Связки сушёного огненного шипа Мин отложил вправо, корни-очистители и пучки серебрянки положил рядом. На дне ниши тяжелели плотно закупоренные банки с киноварью и лазуритовой пылью, и среди них примостился мешочек с угольно-чёрным порошком неопознанного происхождения. В самом углу обнаружились четыре запечатанных пакета с маркировкой «Горный лотос, семилетний». Мин развернул один пакет, понюхал и убрал обратно. Семилетний горный лотос стоил столько, что в Лунмэне за него могли подраться даже чиновники.

В отдельной нише лежали пилюли. Три плоских коробочки из лакированного дерева, каждая с ячейками, и в ячейках, обёрнутые вощёной бумагой, сидели шарики