История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

еще от имени Тарквиния) он, как сообщает Дионисий (IV, 8, 3), обратился за поддержкой к бедным гражданами (τούς άπορους τών πολιτών) и созвал народ на собрание (εις έκκλεσίαν)[1611]. Именно в этом собрании, если верить Дионисию (IV, 9–10, 1), Сервий изложил свою социальную программу и получил полное одобрение собравшихся. Таким образом, Сервий Туллий пытался и смог объединить вокруг себя все группы неаристократического населения Рима, как граждан, входивших в курии, так и пришельцев, пока еще не имевших римского гражданства. Главным пристанищем таких людей был, как уже говорилось, Авентин, где Сервий Туллий воздвиг святилище Дианы. Новое святилище в известной степени становилось религиозным центром этой все возрастающей в своей численности части населения Рима.

Как уже отмечалось, культ Дианы Авентинской был связан и с рабами, в этом он был подобен арицинскому культу. Культ Дианы Арицинской был чрезвычайно архаическим, корни которого уходят в глубокую древность, и именно его «рабский аспект» служит в науке доказательством такой архаичности[1612]. Может быть, первоначально под servi подразумевались не только рабы как таковые, но и вообще люди, не имевшие в Риме никаких прав[1613]. Но это не означает, что речь идет только о ремесленниках, торговцах и независимых мелких землевладельцах, т. е. о людях, стоявших вне родо-куриатной организации[1614]. Все-таки Дионисий прямо говорит о τοΐς έλυθερουμένοις των θεραπόντων, т. е. об освобожденных рабах[1615]. Далее он подчеркивает, что освобожденные рабы стали пользоваться такими же правами, что и другие δημοτικοί, каковыми он обычно называет плебеев. Следовательно, если следовать буквально Дионисию, то освобожденные рабы, хотя и включались в состав плебса, составляли в нем особую группу. Поэтому, если даже действительно под рабами подразумевались и другие слои бесправного населения, то собственно рабы в этой категории населения тоже присутствовали. Конечно, определить в таком случае соотношение собственно рабов и других групп невозможно, но сводить всех «освобожденных рабов» к людям, находившимся вне курий, невозможно.

Вводимый Сервием Туллием культ, с одной стороны, отвечал самым архаичным сторонам человеческого восприятия, а с другой, имел четкую социально-политическую направленность, привлекая и эту часть римского населения. Именно Сервию Туллию приписывается введение порядка, резко отличавшего Рим от греческих полисов, — предоставление отпущенникам римских гражданских прав (Dion. Hal. IV, 22, 4). Дионисий даже говорит о полном правовом равенстве (ίσοπολιτεία).

Само по себе предоставление бывшим рабам римского гражданства не было абсолютной новостью. Как уже говорилось, Ромул создал в недавно основанном городе «убежище», куда приходил самый разный люд, включая беглых рабов, и все они автоматически включались в число римлян (Liv. I, 8, 5–6). К концу правления Анка Марция увеличение численности римского населения за счет переселенцев стало не только ненужным, но даже и вредным, что и привело к изменению основных векторов римской внешней политики при Тарквинии Древнем. Существовало ли убежище для беглых рабов вплоть до этого времени, или оно прекратило свое существование еще раньше, сказать трудно. Во всяком случае, никаких сведений о приеме рабов в число римлян после Ромула нет. Вопрос о включении переселенцев в состав римских граждан теперь решался в каждом отдельном случае специальным актом, как это было с Лукумоном-Тарквинием и позже Аттием Клавзом-Клавдием. Совершенно ясно, что тогда об автоматическом предоставлении беглым рабам гражданского статуса уже не было речи. В то время в экономической жизни Рима рабство еще большой роли не играло, но само его существование несомненно[1616]. Вместе с рабством появляется и отпущенничество.

Дионисий (IV, 23, 2–6) вкладывает в уста Сервия речь в защиту своего решения, убеждая недовольных в его полезности и для Рима, и для самых рабовладельцев. Конечно, в таком виде эта речь быть произнесена не могла[1617]. Но считать, что сам такой акт относится к более позднему времени[1618], нет оснований. Основным источником рабства в архаическом Риме была задолженность самих же римских бедняков Естественно, что освобождение таких рабов приводило и к восстановлению их юридического статуса. Следовательно, акт Сервия относился не к ним, а к рабам-чужеземцам. Это подтверждают и слова Дионисия, утверждавшего, что царь позволил оставаться в Риме и иметь там все права тем бывшим рабам, которые не хотели возвращаться на родину. О том, что такие рабы в Риме уже имелись, говорят случаи продажи военнопленных в рабство, приписываемые Тарквинию Древнему (Dion. Hal. III, 49, 6; 50, 6; 53, 5). Нет конкретных данных, во власть кого попадали эти рабы. Если верить Дионисию (IV, 23), то недовольство нововведением царя проявляли патриции, которых царь успокоил, сказав, что новые граждане, включенные в трибы и в то же время оставшиеся клиентами патрициев, помогут тем провести нужные им решения в народном собрании[1619]. Это как будто показывает, что военнопленные становились в первую очередь рабами римской знати. Ни о каком недовольстве «простого народа» автор не говорит. Не говорит он и о преодолении недовольства аристократии с помощью рядовых граждан, как это было при приходе его к власти. Видимо, основной массы римских граждан царское решение не касалось. Во всяком случае, включая отпущенников в римский гражданский корпус, Сервий Туллий расширял свою опору за счет этого, пусть пока и не очень-то многочисленного, слоя новых граждан, включенных в число плебеев (δημοτικοί). Другой целью Сервия Туллия было, вероятно, стремление увеличить количество людей, платящих налог, поскольку вольноотпущенники, став гражданами, тоже должны были его платить[1620].

Δημοτικοί, упомянутые Дионисием, явно включали в себя и тех, кто получил от Сервия Туллия участки на Эсквилине. Там же, как об этом уже говорилось, построил царь свой дворец. Постройка нового царского дворца всегда была актом скорее публичным, чем частным и в значительной степени символизировала направление его политики. Дворец Тарквиния был построен вблизи храма Юпитера Статора и в большой мере подчеркивал создание «юпитеровской» концепции царской власти. Сервий Туллий выбрал новую часть города, только недавно и им самим включенную в пределы померия. Уже одним этим актом он, как и ранее Тулл Гостилий, выходил из тени своего предшественника. Одновременно Сервий сделал еще один демонстративный жест: он прекратил начатое Тарквинием строительство храма на Капитолии. Таким образом, Сервий Туллий отказывался от идеологического наследства Тарквиния, его идеологическая политика оказывалась совершенно другой. Вместо строительства храма Капитолийской триады Сервий Туллий строит храмы Фортуны[1621]. Один из них был построен даже непосредственно на Капитолии (Plut. De fort. Rom. 5), что выглядело прямым вызовом Тарквинию.

Фортуна была древней латинской богиней судьбы, и она определяла судьбу и государства, и каждого отдельного человека[1622]. В Пренесте и