Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

это движение, и прошлогодние скандалы были только первым его шагом. Добровольный отказ от субъектности — самый простой способ найти себя в кризисных условиях, и превращение самых ярких людей в безликих функционеров, наверное, было неизбежностью, но это превращение не может быть окончательным. Отказывать в субъектности другим — удобно и приятно, но в большинстве случаев несправедливо, субъектность есть всегда, даже если сейчас задремала. Надо ждать — и Илья Яшин расскажет нам о грязных тайнах «Фри раши», Нино Роcебашвили — о цензуре на «Популярной политике», Роман Доброхотов — о давлении спецслужб, репортеры «Соты» — о причудах Невзлина. Человеческая природа сильнее любых расписок о неразглашении, а субъектность любого человека — естественное его свойство. Как в книге «Лед» у Сорокина — «Нет, у меня есть сердце». Есть, мы знаем.

8 января 2025

Кого точно не жалко — «фактчекеров фейсбука»; просто представьте такую гниду, неудачливого журналиста или человека вовсе без профессии, который думал, что вытянул счастливый билет на годы вперед, шел по улице с картонным стаканчиком кофе и, прищурившись, смотрел на встречных прохожих — проходят мимо него и не знают, какая в его руках власть, а вместе с властью и самоощущение благополучнейшего человека, служащего передовой корпорации, двигающей человечество вперед. Сколько там народу работает — программисты, дизайнеры, всякие менеджеры, и фактчекер среди них, как минимум равный среди равных, хотя как посмотреть — может, и более равным себя чувствовал, и иногда даже и сослуживца мог одергивать — нарушаешь, мол, правила сообщества, не ннада, — и виртуальной дубинкой в руках так поигрывал. Куда ему теперь ту дубинку засунуть, куда ему засунуть и себя после заявления Цукерберга о «возвращении к истокам»? Фактчекеров — не жалко. Вот бы еще неотвинчиваемые крышечки от бутылок отменили. Хотя, честно говоря, к этим крышечкам оказалось не очень сложно привыкнуть, не большая беда.

А дальше непонятное. Мечтая о том, чтобы единственным вопросом, который можно адресовать мировому леволиберальному комсомолу, было «что с лицом» — кто думал о захвате Гренландии, о Канаде и о переименовании Мексиканского залива в Американский (это что-то из КНДР, в которой на картах Желтое и Японское моря подписаны как Восточно-Корейское и Западно-Корейское), и о том, что вместо депрессивной феминистки из десятых лицом нового мира будет Маск в образе твиттерского гопника, как будто переведенный на английский из старого удаффкомовского «полит.сру»?

Антиутопия, в которой американские морпехи гоняются за датчанами по арктическим льдам, канадская граница обставлена «зубами дракона», а в соцсетях наряду с сердечком и лайком в ходу новая реакция — свастичка, — ну, наверное, много всякого такого, что может заставить и заскучать по временам Греты Тунберг и «центра двухпартийной политики». Путин, опять же, воспрянет — через запятую со спорным островом наш спорный полуостров станет чуть менее спорным, чего Москве, в общем, и было нужно. В эти январские недели образ того, чего человечеству следует бояться, рисуется подробно, обстоятельно, ну и завораживает настолько, что даже тот, кому бы давно привыкнуть, что все, отбоялся — не отведет взгляда и, равнодушно проскользив по фронтовым сводкам из «курского приграничья», застрянет на новостях из Гренландии — Трамп-младший приехал, местным кепки раздал, и Господи, что же будет дальше.

Что-то будет, конечно, но если история чему-то и учит, то как раз тому, что никакие утопии и антиутопии не сбываются никогда, и точка чьего угодно триумфа так и остается точкой, которую человечество проезжает не снижая скорости, а потом вдруг как-то оказывается, что и триумфатор согнулся под грузом внутренних противоречий, и коммунизм не построен, и еврейский вопрос не решен окончательно, и угрозы, составлявшие основу всеобщих страхов, давно померкли и побледнели на фоне каких-то новых, невиданных вчера. По-настоящему невыносимо только мгновение чужого торжества, и его-то пережить проще простого — на то оно и мгновение. И те, кто сегодня с ужасом смотрит на меняющийся мир, пусть представят на своем месте тех, кого пугало их торжество лет пять назад — ну, пугало, ну, было неприятно. И чем в итоге кончилось?

Идеальный мир — не тот, в котором завершен вечный долгострой и достигнута окончательная гармония, а тот, в котором этих мгновений триумфа не бывает в принципе — только в этом случае все, то есть буквально все, надеются на лучшее и стремятся к нему. В недостижимости идеала человечество убеждается постоянно, только на памяти ныне живущих сколько раз такое было — с коммунизмом, с исламизмом, да много еще с чем, и как-то можно было догадаться, что и угроз, которые окончательно погубят мир, скорее не существует, и утопий, которые можно построить, не бывает, и модели поведения, построенные на отрицании этих бесспорных вещей, заведомо проигрышны — тот, кто строил убежище, готовясь ко всемирной катастрофе, оказывается в дураках точно так же, как тот, кто откладывал жизнь до финального торжества своей идеи. Когда на пересадке в Стамбуле встречаются тот, кто ждал Киева за три дня, и тот, кто хотел границ 1991 года — понимают ли они, что у них одинаковый опыт, и уроки, которые из него можно извлечь — тоже одинаковые?

В сказку никогда не попадем, жизнь всегда будет трудная, новости всегда будут вызывать оторопь, но не закончатся. Жизнь борьба, но привычка вести себя так, чтобы в этой борьбе победить — вредная, и нет такого кладбища, которое вместило бы всех, кто планировал быть победителем, но что-то пошло не так. В бесконечной борьбе лучшая тактика — неучастие, пресловутый санскрит вполне универсален не только в российской политике. За Гренландию умирать не надо. Ни за что не надо на самом деле (и за Суджу? И за Суджу). Торжество Трампа-Маска — не более чем окончание торжества «фактчекеров фейсбука», на которых, впрочем, тоже плевать. Потом еще кто-нибудь восторжествует, и будет повод поужасаться или поскучать по 2025 году, потом еще кто-нибудь и что-нибудь, а потом — что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной. Вот пусть длинной и будет, это единственный критерий.

10 января 2025

Нательные крестики с инициалами Владимира Путина для героев войны — как будто дикость, но вообще — что-то такое напрашивается, конечно. Любая диктатура в какой-то мере основана на личном комплексе ее первого лица, достигшего монаршей власти, но лишенного при этом положенных монарху символических или даже метафизических качеств — диктатор, каким бы всесильным он ни был, не считается