История скрипача. Москва. Годы страха, годы надежд. 1935-1979 - Артур Давидович Штильман

Глава 7

Ив Монтан едет в Москву

Наверное, последним дыханием послесталинской короткой оттепели стали гастроли в СССР французского шансонье и киноактёра Ива Монтана. Как уже говорилось, его открыл радиослушателям всего Советского Союза Сергей Владимирович Образцов. Кроме «Правды», во многих газетах и журналах печатались статьи о нём, его автобиографическая книга «Солнцем полна голова» была издана двумя издательствами в двух разных переводах – одно издание с предисловием Образцова, другое – Сергея Юткевича. Задерживали приезд Монтана лишь текущие дела – окончание съёмок фильма «Салемские колдуньи».

Имя Монтана за два года стало, как это часто случалось в России – легендарным, а его приезд неизбежным. Но, после не слишком длинной политической оттепели в стране, снова подуло ветром холодной войны и немедленной реакцией на это внутри СССР. Снова стали быстро «завинчивать гайки», что в первую очередь коснулось литературы и театра.

Сначала осень, вроде бы не предвещала ничего опасного: советская футбольная сборная на Олимпийских играх в Австралии даже выиграла золотые медали. Это, как ни странно, довольно сильно всколыхнуло народную радость от футбольной победы, а короткая война Англии и Франции против Египта, в связи с национализацией Суэцкого канала, в которой Израиль также принял участие, послужила главной причиной внезапного усиления антисемитских страстей. Снова возникли настроения февраля-марта 1953 года – опять на улице стали слышны разговоры о евреях и их опасной роли в мировых событиях. Впрочем, для этого «хорошей» всегда была любая причина. Но настроение «улицы» заметно изменилось с лета 1956-го.

Мы следили за развитием событий в Венгрии, прекрасно понимая, что рано или поздно антисоветские настроения в Восточной Европе выльются во что-то подобное венгерским событиям. Осень 1956 года и политическая оттепель на Востоке Европы стала грозить наводнением. В Венгрии началось активное политическое брожение. В Польше – тоже, но вовремя сменённое политическое руководство в целом сумело удержать этот процесс в рамках искусства – театрах, кино, литературе, живописи.

В Венгрии политика вылилась в уличные демонстрации, волнения, охоту на коммунистов, и в результате – в советскую интервенцию. Танки снова пришли на улицы Будапешта, лишь через 11 лет после освобождения города от нацистов. История эта памятна всем тем, кто тогда был в достаточно сознательном возрасте.

Гастроли Монтана в СССР были запланированы на осень 1956 года. Теперь, из-за венгерских событий дело сильно осложнялось. Что было делать – ехать или не ехать? В кругу друзей и знакомых семьи Монтана-Синьоре каждый выражал своё мнение. Жан-Поль Сартр ответил на этот вопрос в своём духе: «Если вы поедете, то поощрите русских, если вы не поедете – то поощрите реакционеров». Конечно, тогда мы всего этого знать не могли. Но кое-что всё же знали.

В ноябре советское руководство аннулировало все гастроли советских артистов за границей, вполне сознавая нежелательность их появления на сценах западноевропейских стран.

Таким образом, обычные гастроли певца стали приобретать ясную политическую окраску – советская сторона по политическим соображениям была в них очень заинтересована. В такой непростой ситуации Симона Синьоре пыталась уговорить друга семьи Луи Арагона как-то помочь уладить перенос сроков поездки Монтана с советской стороной. Ответ Арагона был настолько примечательным, что его следует здесь привести (цитируется по «Мемуарам» Симоны Синьоре): «Да, он – Луи Арагон – член ФКП, но всего лишь французский поэт и поэтому не может вмешиваться в советские дела (обычные гастроли французского певца уже стали «советским делом»? – А.Ш.) Да, он знает, что супруги в партии не состоят. Это всё очень трагично… Но перед лицом реакции надо оставаться твёрдым. Короче говоря, он не может взять на себя эту миссию, а если бы и мог, тоже не взялся бы… У них нет другого решения, кроме как ехать!»

Присутствовавшие при этом разговоре жена Арагона Эльза Триоле и её сестра Лиля Брик, приехавшая недавно из Москвы в гости (как оказывается, было просто даже в такое время, навестить сестру во Франции!) – хранили молчание…

Кто знает, быть может, в контексте этого разговора приезд Лили Брик в Париж и не был случайным? (Самое примечательное произошло после отъезда Монтана и Синьоре в Москву – Арагон говорил общим друзьям и знакомым: «Как жаль, что они выбрали столь неудачное время для своей поездки!». Синьоре дала себе слово, когда узнала об этом – никогда больше не общаться с Арагоном, но… об этом чуть позднее…)

В конце ноября секретарь советского посольства приехал к Монтану в его имение «Отей» в 150 км к северу от Парижа и старался его убедить не отменять гастроли, «посмотреть свежим взглядом на происходящее», закончив свидание словами: «В самые тяжёлые моменты, в Сталинграде – мы не сдавались!»

После долгих колебаний Монтан пишет открытое письмо С.В.Образцову, опубликованное в газетах «Юманите», «Франс су-ар» и «Либерасьон» (но не в советской прессе!) Письмо это сделало бы честь любому профессиональному дипломату. Оно отлично сбалансировано и политкорректно относительно текущего момента. Хотя с точки зрения сегодняшнего дня оно противоречиво, двойственно, старается всем угодить и заканчивается вопреки всему сказанному. В письме говорилось следующее:

Дорогой Образцов!

Ваш Театр и Моисеевский балет – среди тех, кто содействует в большей степени культурному сближению между нашими странами, и, следовательно, – детанту. Поскольку я лично имею к этому отношение, я должен благодарить вас за то, что вы сделали возможным знакомство советских слушателей с моей работой, благодаря чему люди напевают мои песни на улицах.

Вот причина, по которой я посылаю вам это письмо. Я хочу сказать вам, что сегодня огромное число французов испытывают большую горечь в связи с венгерской драмой. Я имею в виду большинство членов Французского Совета в защиту мира, единственной организации, где я проявляю активность. (Иными словами – но я не член ФКП! – А.Ш.)

Большинство французов, правда, противостоят огромной, чудовищной пропагандистской машине, и они не присоединяются к этой пропаганде (Так как же всё-таки? Испытывают горечь, или «противостоят», то есть не верят правде? – А.Ш.) Однако, они удивлены рядом вещей и продолжают это чувствовать. Я – один из этих людей.

Сегодня здесь состоялось важное заседание Французского Совета в защиту мира по поводу целей Франции в Алжирской войне и Суэцкой авантюре. Все мы согласны, независимо от своих политических взглядов, все – интеллектуалы, рабочие, – мы категорически, решительно, твёрдо будем пытаться делать всё, чтобы противостоять возвращению холодной войны и возможного следствия – горячей.

И, таким образом, поскольку это касается лично меня,