Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Они выстроились стеной между нами и входом в зал.

— Стоять! — рявкнул командир, выставив меч вперёд, и голос звучал как скрежет камня о камень. — Королева Весны не имеет права входить без...

Он не договорил.

Я даже не остановилась, не замедлила шаг, просто подняла руку небрежным движением, и сила взорвалась из ладони мгновенно, изумрудная волна магии весны хлынула вперёд и ударила в пол перед стражниками с такой мощью, что обсидиан треснул с оглушительным грохотом.

Из трещин вырвались толстые лозы, покрытые шипами, они росли с невероятной скоростью, обвили лодыжки воинов, взметнулись выше, оплели руки и шеи, обезоружили их в считанные секунды так, что мечи с лязгом упали на пол.

Стражники дёрнулись, попытались вырваться, но лозы в ответ сжались сильнее, и шипы впились в доспехи, нашли щели в металле, царапнули под ними кожу, оставили тонкие красные линии на обнажённой плоти.

— Тихо, — сказала я холодно, проходя мимо них не останавливаясь. — Я не пришла убивать. Сегодня.

Лозы удерживали их крепко, но не душили, не ранили серьёзно — просто обездвиживали.

Лис рядом усмехнулся, но ничего не сказал — просто шёл следом, руки сложены за спиной, вид абсолютно расслабленный.

Мы вошли в тронный зал Двора Тьмы. И я на секунду замерла на пороге, потому что то, что я увидела, было... неожиданным.

Зал был огромен — обсидиановый пол отражал тусклый свет факелов, стены из тёмного камня поглощали звук, колонны высокие уходили в сумрачный потолок, откуда свисали люстры из костей и металла. Факелы горели вдоль стен с тем же пламенем, что не давало света, а высасывало его.

Воздух был тяжёлым, давящим, пах озоном и чем-то сладковатым — смертью, может быть, или просто отсутствием жизни.

И в самом конце зала, на возвышении из камня цвета ночи, стоял трон.

Массивный, вырезанный из цельного куска обсидиана. Украшенный черепами по подлокотникам, рунами смерти, что пульсировали мертвенным светом. Мрак клубился вокруг него живыми существами, полз по ступеням, растекался по полу.

А на троне сидел Король Тьмы.

Кейлан Морфрост.

Но не тот Кейлан, что я помнила три года назад.

Он сидел ссутулившись — спина согнута под невидимой тяжестью, локти на коленях, голова опущена низко, волосы цвета воронова крыла — когда-то идеально уложенные — упали на лицо беспорядочными грязными прядями, скрывали черты. Одежда была тёмной — туника, штаны, но смята, небрежно наброшена, расстёгнута у горла, словно он не обращал внимания на внешний вид уже давно.

Руки свисали безвольно — бледные, тонкие, вены проступали тёмными нитями под кожей, на пальцах не было перстней.

Корона Тьмы венчала голову — металл цвета ночи, переплетённый с живыми щупальцами мрака, что клубились вокруг неё змеями, шипели, тянулись вниз, оплетали шею, плечи, словно пытались задушить. И корона выглядела слишком тяжёлой, давящей, словно он с трудом держал её на голове.

Он не поднял взгляда, когда мы вошли. Не пошевелился. Просто сидел, как разбитая кукла на троне слишком большом для него.

Я шла неспешно, каблуки отбивали чёткий ритм в мёртвой тишине зала. Лис следовал за мной, но я чувствовала его напряжение, он тоже видел, что что-то не так.

Дошла до подножия возвышения и остановилась.

Посмотрела на фигуру на троне.

— Кейлан Морфрост, — произнесла я громко, и слова эхом прокатились по залу, утонули в собственном отзвуке. — Король Тьмы. Повелитель Теней и Смерти. Как трогательно видеть тебя снова.

Он, не торопясь, словно каждое движение давалось с нечеловеческим усилием, поднял голову. Пряди скользнули в стороны, открыли лицо.

Дыхание перехватило.

Он был бледен — не просто бледен, а белым, как мертвец, кожа натянулась на скулах, под глазами залегли круги глубиной в пропасть. Губы потрескались, кровоточили по углам. Лицо осунулось, словно он не ел неделями, скулы торчали острыми углами.

Но самым страшным были глаза. Полностью иссиня-чёрные. Без зрачков, без радужки, без белков.

Просто бездонная тьма, что заливала пустые очи, клубилась, переливалась, как живая субстанция. Словно корона не просто венчала его голову — она пожирала его изнутри, заменяла всё живое мёртвым.

Он смотрел на меня, но не видел — взгляд скользил сквозь, фокусировался на чём-то далёком, невидимом для других.

На царстве мёртвых, может быть. На миллионах душ, что кричали по ту сторону завесы.

Потом что-то изменилось в тёмных глазницах — мрак завихрился быстрее, сгустился.

Узнавание.

Губы дрогнули, приоткрылись, и слова вырвались хрипло, надломленно, как будто он не говорил неделями.

— Верена... — выдохнул он, и в имени была смесь удивления и чего-то ещё, тёмного. — Королева Шипов. Воплоти.

Он с трудом выпрямился на троне, и я услышала, как хрустнули кости, словно тело затекло от долгого неподвижного сидения.

Щупальца мрака вокруг короны зашипели громче, потянулись вниз, оплели шею теснее.

— Какая... неожиданность, — продолжил он, и тон чуть окреп, стал похож на того Кейлана, что я помнила, но с примесью чего-то чуждого и мёртвого. — Ты в моём дворце, в моём зале, без приглашения, без предупреждения.

Взгляд скользнул на оплетённых лозами стражников у входа.

— И, судя по всему, без намерения соблюдать элементарную дипломатию.

Я поднялась на первую ступень возвышения, каблуки отбивали чёткий ритм по камню, вторую, третью. Наклонила голову, изучая его с откровенным любопытством, и на губах играла холодная усмешка.

— О, вижу, корона давит, — произнесла я язвительно, и речь эхом прокатилась по залу. — Отвратительно выглядишь, дорогой Кейлан. Бледный, измождённый, словно мертвец, что забыл умереть. Тьма пожирает тебя изнутри? Как печально.

Пауза, я прошлась вдоль возвышения, словно рассматривая экспонат в музее.

— Кстати, как поживает Элиза? — Тон стал ещё слаще, ядовитее. — Надеюсь, справляется в новой роли Королевы Зимы? До меня доходят... интересные слухи. Говорят, магия капризничает в её неумелых руках. Что она больше разрушает, чем созидает. Не справляется с эмоциями, и как итог...

Я остановилась, повернулась к нему лицом.

— ...заморозила и разрушила целое крыло дворца вместе с оранжереей. — Театрально вздохнула. — Ой, как жаль. А мне так нравились твои зимние фиалки. Изысканные такие, нежные. Теперь, полагаю, от них остался только лёд и пепел?

Усмехнулась шире, и в усмешке не было ни капли тепла.

— А недавно, говорят, она чуть не превратила в ледяные статуи целую группу слуг. Только за то, что посмели чем-то её расстроить. — Качнула головой с притворным сочувствием. — Как предсказуемо. Смертная девочка