Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Речь стала тише, почти шёпотом.

— Мы с тобой одинаковые, Кейлан. Два чудовища, что любят так сильно, что это разрушает нас изнутри. Два короля, что носят короны слишком тяжёлые для их душ. Два сломленных существа, что цепляются за последнюю надежду.

Я опустила рукав пряча метку.

— Разница только в одном. Твоя любовь жива. А моя... — Тон надломился окончательно. — Моя любовь в камне. В царстве мёртвых. И только ты можешь открыть врата, чтобы я до него дотянулась. А потом разрушить проклятие камня и освободить его плоть.

Тишина повисла тяжёлая, абсолютная.

Кейлан стоял, и темнота вокруг него постепенно рассеивалась, втягивалась обратно в тело.

Когти исчезли полностью, растворились в воздухе.

Он смотрел на меня, и во взгляде было что-то новое.

Понимание.

— Морикай, — прошептал он хрипло. — Принц Тьмы. Сын моего предшественника.

Неспешно, словно под невыносимой тяжестью, он опустился на пол.

Руки повисли безвольно, голова склонилась.

— Он был... легендой, — слова вырвались надломленно. — Даже спустя тысячелетия я слышал истории о карателе. О крылатом, что был жесточе самой смерти. О принце, что проклял собственный отец, но никогда о тебе, что ты была рядом с ним.

— Потому что я позаботилась о памяти прошлого, чтобы никто никогда не узнал, кем я была до того, как стала королевой, — речь вырвалась холодно. — Переписала историю: шантажом, магией, подкупами. Вся моя история, происхождение из благородного дома фейри, замужество на Дориане, его скоропостижная кончина вместе с сыновьями на очередной стычке на границе, а после о возлюбленном из Двора Света. Всё ложь, кроме чудовища, которым я стала.

Он поднял голову, посмотрел на меня снизу вверх.

— Ты любила его, по-настоящему?

— Да, — ответила я просто. — Больше жизни, больше себя, больше всего в мире.

Кейлан закрыл глаза, и я увидела, как что-то в нём сломалось окончательно.

— Я помогу тебе, — сказала я тихо. — Научу контролировать Тьму. Покажу, как держать баланс. Я изучала это десять тысяч лет, Кейлан. Читала каждый свиток, каждую книгу о силе твоих предшественников.

Протянула руку, положила ладонь поверх его руки.

— Открой врата. Дай мне спуститься. А взамен... — Речь окрепла. — Я сделаю тебя настоящим Королём Тьмы. Не разрушенным, не сломленным. Сильным и контролирующим. Способным вернуться к Элизе целым.

Кейлан смотрел на меня долго.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо, Верена. Я открою врата.

Тон надломился.

— Но если ты не вернёшься... если потеряешься там... я не приду за тобой.

Я усмехнулась — слабо, но искренне.

— Не волнуйся, — прошептала я. — Я вернусь, с ним или без него, но я вернусь.

Встала, протянула ему руку.

— А теперь вставай, Король Тьмы. У нас есть работа.

Глава 18

Катакомбы под Обсидиановой Крепостью пахли смертью и временем — древним, застывшим, словно само понятие движения здесь потеряло смысл. Воздух был холодным, влажным, оседал в лёгких тяжестью, и каждый вдох отдавался привкусом земли и чего-то сладковато-гнилостного.

Стены из чёрного камня поглощали свет факелов, которые нёс Лис, и тени плясали вокруг нас, словно живые существа, радующиеся приближению ритуала.

Кейлан стоял в центре круглого зала перед массивными воротами, вырезанными прямо в скале — чёрный металл, покрытый рунами, светился тускло-серебристым, пульсировал в такт чему-то невидимому, древнему. Врата в царство мёртвых.

Сегодня они откроются.

Я стояла у края ритуального круга, начертанного на камне кровью Кейлана, и сжимала в руках улавливатель душ — жезл из тёмного дерева, почти чёрного, с крюком на конце, изогнутым, как коготь хищной птицы. На крюке на тонкой серебряной цепи раскачивался ладан — резной цилиндр, покрытый рунами. Из отверстий в нём сочился дым, пах миррой и чем-то горьким, от чего слезились глаза.

— Готова? — голос Лиса прозвучал тихо за моим плечом, и я ощутила успокаивающее, надёжное тепло его присутствия.

Я кивнула, не отрывая взгляда от врат.

— Родилась готовой.

Лис усмехнулся, но в его усмешке не было веселья, только напряжение, которое чувствовали мы все.

— Тогда смотри.

Он отошёл к противоположному краю зала, поднял руки, и воздух вокруг него вспыхнул белым светом — ослепительным, тёплым. Свет разлился по стенам, осветил каждую трещину в камне, сгустился, материализовался, и в центре вспышки возникла статуя.

Морикай.

Сердце ударило болезненно. Я зажмурилась на мгновение, отгоняя слёзы.

Не сейчас. Не здесь.

Лис опустил руки, свет погас, оставив статую посреди зала — она застыла в нескольких шагах от врат, готовая к ритуалу воскрешения сразу после моего возвращения.

Если я вернусь.

— Умно, — пробормотала я.

Лис пожал плечами.

— Зачем тратить время на перемещение? Всё сделаем здесь.

Кейлан повернулся к нам, и я увидела его лицо — бледное, изможденное, под глазами залегли тёмные круги, но во взгляде читалась решимость. Три года Тьмы изменили его, сделали жёстче, старше, но он всё ещё боролся. Всё ещё держался.

— Верена, — позвал он, и я подошла к краю круга. — Слушай внимательно. Царство мёртвых не отпускает живых. Если задержишься слишком долго, если потеряешь связь с этим миром... останешься там навечно. Врата останутся открыты, пока я удерживаю их силой, но я не смогу делать это бесконечно. У тебя есть час. Может, чуть больше, если Тьма не сожрёт меня раньше.

Я кивнула, сжимая улавливатель крепче.

— Достаточно.

Кейлан долго смотрел на меня, словно пытаясь прочитать что-то в моём лице, затем кивнул.

— Тогда начнём.

Он опустился на колени в центре круга, достал клинок из чёрного металла, рукоять украшена черепами — и приложил лезвие к ладони. Кровь потекла мгновенно, тёмная, почти чёрная. Она капала на пол, попадала на руны, и те вспыхивали одна за другой, разгорались серебряным пламенем.

Кейлан начал говорить — голос низкий, гулкий, слова на языке, что чувствовался кожей. Древний язык мёртвых. Каждое слово отдавалось эхом в груди, вибрировало в костях, заставляло воздух сгущаться, давить на плечи невидимой тяжестью.

Руны разгорались всё ярче, свет пополз по полу, достиг врат, и металл задрожал, загудел низко и протяжно, словно где-то глубоко под землёй проснулось нечто огромное и голодное.

Врата начали открываться.

Медленно, со скрежетом, режущим по ушам и заставлявшим зубы ныть. Чёрный металл раздвигался, и из щели хлынула тьма