Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Ты плакала? — нахмурилась она. — Что случилось? Опять кошмары? Или...

Она осеклась, взгляд метнулся через плечо, будто проверяя, нет ли кого-то за моей спиной.

— Они не следили за тобой? Инквизиция? Ты уверена, что никто не знает?

В глазах помутнело, и только сейчас поняла — я снова другая.

Посмотрела на свои руки. Взрослые, кожа чистая, без шрамов, без меток. Пальцы тонкие, ногти короткие, под ними — следы земли, будто я недавно копалась в саду.

На мне было простое платье — серое, потрёпанное, заплатка на локте.

Я подняла руку к лицу, коснулась щеки. Гладкая, тёплая. Живая.

Сколько мне здесь? Семнадцать?

— Верена? — Тамсин тряхнула меня за плечо. — Ты меня слышишь?

Я кивнула быстро, заставила себя сфокусироваться.

— Да, да, слышу. Прости, я... просто устала.

Тамсин усмехнулась, притянула меня за плечи и повела к дому.

— Устала? Ещё бы! Ты всю неделю собирала травы на продажу, почти не спала. Но это того стоило, правда? — Она повернулась ко мне, и в янтарных глазах плескалось возбуждение. — Мы собрали достаточно денег! Больше, чем планировали! Достаточно, чтобы уехать!

Сердце ударило сильнее.

— Уехать? — повторила я тихо.

— Да! — Тамсин рассмеялась, подтолкнула меня к крыльцу, где стояли корзины, набитые вещами. — Я всё приготовила! Посмотри!

Она начала выкладывать вещи из корзин — одежду, свёртки с едой, фляги с водой, карты, свёрнутые в трубочки, мешочки с монетами.

— Хватит на дорогу и ещё останется, — говорила она быстро, взволнованно. — Мы уедем далеко, Верена. За море. Туда, где инквизиция не достанет. Где тебе не нужно будет прятать свои навыки.

Она повернулась ко мне, взяла за руки, и в глазах светилась надежда, яркая, живая.

— Ты станешь лекарем, как мечтала! Откроешь свою мастерскую, будешь лечить людей, не боясь, что тебя назовут ведьмой. А я... — Она усмехнулась. — Я буду тебе помогать.

Голос стал тише и мягче.

— Твои навыки будут уважаемы там, Верена. Ты сможешь быть собой. Мы обе сможем.

Она сжала мои руки и достала кинжал. Лезвие блеснуло на солнце.

— Давай снова, как в детстве, — Тамсин провела лезвием по ладони, и кровь выступила яркой полоской. Она протянула руку. — Кровные сёстры навсегда, останься.

Я глядела на её ладонь, и что-то внутри меня дрогнуло.

Мы делали это когда-то. Много лет назад. Клялись быть вместе всегда.

И это было прекрасное время.

Воспоминания нахлынули волной — тёплые, светлые, они окутали меня коконом. Тамсин и я, девчонками, сидим у ручья за деревней, режем ладони её старым ножом, что она стащила у отца. Смешиваем кровь, смеёмся сквозь боль, клянёмся никогда не расставаться.

Тамсин учит меня плести венки из полевых цветов. Я учу её распознавать целебные травы.

Мы прячемся от инквизиции в подвале её дома, дрожим в темноте, держась за руки, шепчем друг другу: «Всё будет хорошо. Мы вместе.»

Тамсин приносит мне еду, когда я больна. Я залечиваю её раны, когда отец бьёт её за дружбу со мной.

Кровные сёстры, навсегда.

Я любила её. Как единственного человека, кто не боялся меня, кто видел не странную девочку с проклятой фамилией, а просто Верену.

Губы сами изогнулись в улыбку — непроизвольную, печальную, но настоящую.

— Да, — прошептала я, глядя на её протянутую руку. — Я помню.

Но улыбка сползла с моего лица, и я спрятала руку за спину.

— Нет.

— Нет?

Тамсин замерла, нахмурилась.

— Пошли, всё готово. Повозка ждёт за лесом. Если выдвинемся сейчас, к вечеру будем уже далеко отсюда. Они не найдут нас. Никогда, — продолжила она, словно ничего не произошло, будто не заметив моего отказа.

Она снова протянула руку.

Я уставилась на неё, и что-то внутри меня одновременно ломалось и срасталось.

Это то, чего я хотела когда-то давно. Жизнь, где мы обе свободны. Где я лекарь, а не чудовище. Где Тамсин моя помощница. Где мы вместе, в безопасности.

Жизнь, которой никогда не было.

— Верена? — Тамсин наклонила голову, посмотрела с беспокойством. — Ты не согласна, правда? Мы же планировали это месяцами. Ты передумала?

— Ты предала меня, — вырвалось тихо, но отчётливо, и каждое слово резало горло изнутри.

Тамсин отпустила руку, отступила на шаг.

— Что? — непонимание исказило лицо. — Какие глупости ты говоришь? Я никогда... Верена, мы же как сёстры!

Её глаза увлажнились: горячие капли обожгли щёки, размыли мир вокруг.

— Позже, — продолжила я, и голос дрожал, срывался на каждом слове. — Много позже. Когда я стала Королевой Шипов. Я приходила за тобой, Тамсин.

Я отступила на шаг, и руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Думала забрать тебя в мой Двор. Дать кров и убежище, как мы мечтали. Как обещали друг другу — если одна из нас выживет, спасёт другую.

Тон стал жёстче, холоднее.

— Но убежище тебе было не нужно.

Тамсин открыла рот, чтобы возразить, но я не дала ей, слова лились потоком, и остановить их было невозможно.

— Я видела, — выдохнула я, и по щекам потекли слёзы. — Стояла у окна нашего дома ночью, в тени, и видела всё. Как ты смеялась с тем стражником. Как стол ломился от яств — мясо, вино, сладости, всё, что мы не могли себе позволить, когда голодали вместе. Как новые платья были разбросаны по комнате, шёлковые, дорогие, будто ты только что примеряла их перед зеркалом и выбирала, какое надеть завтра.

Я сделала ещё шаг назад, и голос надломился.

— Видела, как ты целовала его, как обнимала. Как шептала ему на ухо, смеясь, что лучшее решение в твоей жизни было рассказать им обо мне.

Тамсин побледнела, резко, отрицательно закачала головой.

— Нет, я... это не...

— Ты говорила ему, — продолжила я, не останавливаясь, и каждое слово было как удар, — что ненавидела меня. Боялась меня. Что я была странной, жуткой, что мои руки всегда пахли травами и кровью, что ты подозревала, будто я не совсем человек. Что ты просто хотела жить спокойно, без страха, а я... я тянула тебя на дно.

Я провела рукой по лицу, но влага всё текла и текла, не останавливаясь.

— И за информацию о моём местонахождении, о том, где я прячусь, тебе дали всё это. Деньги,