Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Останься, — повторил он шёпотом. — Отпусти тот мир. Отпусти боль. Останься здесь, где тебя любят. Где ты нужна. Где ты дома.

Я закрыла глаза, вдохнула глубоко его запах — дерево, ветер, дом — и выдохнула медленно, отпуская.

— Прости, — выдохнула я дрожащим шёпотом, срывающимся на каждом слове.

Отступила от него, сделала шаг назад.

Морикай устремил на меня взгляд, и в серебряных глазах мелькнуло понимание, печаль.

— Ты выбираешь его, — сказал он тихо. — Того, кто ждёт тебя.

Я кивнула, и по щекам снова потекли слёзы.

— Да.

— Прости, малышка, — прошептала я, и рука легла на живот, бережно погладила. — Прости, что не смогу подарить тебе жизнь. Что не увижу твоих глаз. Не услышу, как ты назовёшь меня мамой.

Под ладонью что-то шевельнулось — слабо, почти неуловимо, как трепет крыльев бабочки.

Толчок, она толкнулась, Лира, моя дочь.

Я зажмурилась, и рыдание вырвалось — долгое, надрывное.

— Я бы любила тебя, — выдохнула я сквозь рыдания. — Так сильно. Ты была бы красивой, умной, доброй, я знаю.

Открыла глаза. Живот под рукой был плоским и пустым.

Боль пронзила острее любого оружия, и я согнулась пополам, обхватила себя руками, словно это могло остановить кровотечение из раны, которую не залечить.

— Мама, — тихо, надломленно. — Ты должна идти, — сказал он грустно, и слабо улыбнулся. — Я понимаю.

Я двинулась к нему, подняла руку, погладила по щеке — тёплой, осязаемой, реальной.

— Я так хотела, чтобы ты жил, — едва слышно, и пальцы скользнули в белые волосы, мягкие, похожие на мои. — Каждый день последние десять тысяч лет я думала о тебе. О том, каким бы ты был. О том, как бы гордилась тобой.

Провела рукой по его волосам, запоминая текстуру, цвет, то, как они падали на лоб.

— Ты был бы лучшим, что случилось со мной, — надлом. — Моим светом. Моей надеждой, моим сыном.

Эйрон накрыл мою руку на своей щеке, прижал сильнее, и слеза скатились по его лицу.

— Я люблю тебя, мама, — выдохнул он. — Даже если меня никогда не было... я всё равно люблю тебя.

Наклонился, поцеловал меня в лоб — нежно, по-детски.

— Иди, спаси его, он ждёт.

Я обняла его — последний раз, крепко, отчаянно, словно это могло остановить неизбежное.

Но под руками он начал таять.

Тело становилось легче, прозрачнее, словно сотканное из тумана и света.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, подожди, пожалуйста...

Но он уже растворялся, исчезал в воздухе, как дым на ветру.

Последнее, что я увидела, — его улыбку.

Я стояла с протянутыми руками, обнимая пустоту, и рыдала в голос.

— Прости, — повторяла я снова и снова. — Прости, мой мальчик, прости...

Морикай осторожно потянул на себя.

— Ты всё сделала правильно, — сказал он тихо, и взял моё лицо в ладони. — Тот, кто ждёт тебя, нуждается в тебе. Иди к нему.

Я устремила на него взгляд.

— Я не хочу отпускать тебя, — едва слышно. — Не снова.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я помнила десять тысяч лет.

— Ты не отпускаешь меня, любимая, ты спасаешь.

Он наклонился и его губы коснулись моих медленно и нежно.

— Я люблю тебя в любом мире, в любой жизни, помни это.

Отпустил меня, и я увидела, как его тело начинает светиться, становиться прозрачным.

— Морикай, — вырвался вопль.

— Иди, Верена. Спаси меня. Того, кто ждёт.

Последнее, что я увидела, — серебряные глаза, полные любви.

Потом он исчез.

Дом вокруг меня задрожал, стены начали таять, растворяться в тумане. Исчезли окна, потолок, пол под ногами.

— МОРИКАЙ! — закричала я в никуда. — ЭЙРОН!

Но ответа не было.

Мир вспыхнул белым светом, ослепительным, он поглотил всё — дом, горы, семью, счастье.

И когда свет погас, я снова стояла на мосту, одна, в сером тумане, над чёрной рекой.

Я упала на колени и завыла — долго, надрывно, как раненый зверь, потерявший всё.

Руки обхватили живот — пустой, плоский, мёртвый.

Лира. Эйрон. Морикай.

Всё, что у меня могло бы быть.

Всё, что я потеряла.

Я рыдала так сильно, что не чувствовала ничего, кроме боли — абсолютной, всепоглощающей, она разрывала меня на части изнутри, и я не хотела вставать, не хотела двигаться дальше, хотела просто лечь здесь, на этих холодных камнях, и позволить серому туману поглотить меня.

Не знаю, сколько времени провела так — минуты, часы, может быть, вечность. Здесь, в царстве мёртвых, время текло иначе, оно растягивалось и сжималось, пульсировало в ритме несуществующего сердца мира, и секунда могла длиться годами, а годы проходить за мгновение.

Но боль не утихала.

Она просто была, огромная и тяжёлая, она сидела на груди, давила, не давала вдохнуть.

И тогда я услышала голос.

Далёкий, искажённый, как доносился сквозь толщу воды или несколько слоёв ткани.

— Верена!

Я не пошевелилась, просто продолжала сидеть, обхватив себя руками.

— ВЕРЕНА!

Громче, ближе, отчаяннее.

Я медленно подняла голову, посмотрела в сторону, откуда пришла — туда, где далеко-далеко мерцал портал обратно в мир живых. Он начал сужаться — края затягивались серым туманом, становились меньше, меньше, словно врата закрывались.

У меня осталось совсем мало времени.

— ВЕРЕНА, БОГИ ТЕБЯ РАЗДЕРИ!

Кейлан.

Его голос прорвался сквозь туман, сквозь пелену боли, и в нём звучала ярость, отчаяние, усталость.

— Я НЕ МОГУ ДЕРЖАТЬ ПРОХОД ВЕЧНО! СЛЫШИШЬ?! ВРЕМЯ УХОДИТ!

Реальность начала возвращаться медленно, по крупицам.

Кейлан, врата, Морикай.

Живой Морикай.

— ВЕРЕНА! — крик стал громче, надрывнее. — Я НЕ ПРОДЕРЖУСЬ! ТЬМА ПОЖИРАЕТ МЕНЯ! ЕСЛИ НЕ ВЕРНЁШЬСЯ СЕЙЧАС — ОСТАНЕШЬСЯ ТАМ НАВСЕГДА! ВРАТА ЗАХЛОПНУТСЯ!

Я поднялась на ноги — тело болело, колени подгибались, но я заставила себя встать.

Побежала.

Сначала неуверенно, потом быстрее. Решимость вернулась — горячая, яростная, она прогоняла боль и давала силы.

Я прошла через ад, потеряла всё. Но не сдамся! Не сейчас! Не когда он так близко!

Храм впереди становился чётче — массивный, вырезанный из костей. Двери открыты, из чёрного провала тянуло холодом.

Метка на запястье вспыхнула так ярко, что я зажмурилась на мгновение.

Он там. Морикай.

Я вбежала в храм и замерла.

***

Внутри царила тишина, наполненная чем-то тревожным. Звуки доносились откуда-то издалека, приглушённые, словно сквозь толщу