Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Я сделала шаг ближе, и слова стали тише, опаснее.

— Кстати, как вы справляетесь с разлукой? — Наклонила голову. — Ведь часто и надолго не получится покидать свой двор, правда? Вы слабеете, когда отрываетесь от своих земель. Магия начинает пожирать изнутри, если король слишком долго находится вне своего источника силы.

Пауза, дала словам осесть.

— Это как с Аурелией, помнишь? Ей пришлось построить целый уголок Лета в твоих прошлых землях, чтобы быть рядом, чтобы её собственная магия не съедала её заживо от разлуки с домом. — Усмехнулась холодно. — Так что теперь, Кейлан? Ты здесь, в Обсидиановой Крепости, в Дворе Тьмы. А твоя драгоценная Элиза — там, в Ледяном Дворце, в Зимних землях. Разные дворы. Разные источники силы. Вы заперты в разных клетках, видитесь урывками, слабеете от разлуки, а она тем временем крушит всё, что построил твой род столетиями, потому что не может справиться с силой, которую получила.

Речь стала жёстче, резче.

— Какая трогательная история любви, правда? Ты умер за неё. Воскрес. Стал Королём Тьмы. А теперь сидишь здесь один, разваливаешься на части под тяжестью короны, пока она разрушает твой дом в истериках на расстоянии тысячи миль от тебя.

Я остановилась прямо перед ним, посмотрела сверху вниз на опущенную голову.

— Поздравляю, Морфрост. Ты получил именно то счастье, за которое заплатил.

И тогда он пришёл в себя. Поднял голову, и пряди скользнули в стороны, открыли лицо. Тёмные глазницы уставились на меня, и внутри мрака вспыхнули искры света.

Гнев.

Он поднялся с трона резко — так резко, что я даже не успела отступить.

— Ты, — прошипел он, и слова стали жёстче, опаснее, в них зазвучала сила, что заставила воздух сгуститься вокруг, давить на грудь. — Ты посмела прийти сюда. После всего, что сделала. После игр. После того...

Он не договорил, но я знала, что он хотел сказать.

После того, как выпустила в неё стрелу.

После того, как чуть не убила её на руинах.

Вокруг него взорвались щупальца тьмы — хлынули из-под ног, закружились вихрем, множились.

— Да, — сказала я ровно. — Если бы не я, где бы сейчас была твоя драгоценная Элиза, Кейлан? Подумай хорошенько.

Я шагнула ближе.

— Она зачахла бы в человеческом мире, со стёртыми воспоминаниями, с пустотой в душе, что не могла бы объяснить. — Речь стала жёстче. — Ты сам прекрасно знаешь: если человек однажды переступит наши земли, они его уже не отпустят. Её преследовали бы кошмары. Тревожные расстройства. Невыносимая тоска по тебе, которую она не смогла бы понять, не смогла бы назвать. Её душа болела бы и страдала, медленно разрушаясь, пока она не сошла бы с ума или не покончила с собой.

Я наклонилась, и наши лица оказались в дюйме друг от друга.

— А ты, — прошипела я, — хоть и выглядишь паршиво, но в противном случае сдох бы от тоски ещё раньше. Я видела твою одержимость ею. Видела, как ты разваливался на части от её отсутствия. Второй раз потерять любовь ты бы не выдержал, Морфрост. Умер бы окончательно, без воскрешения.

Кейлан смотрел на меня, и тёмные глазницы бурлили яростью.

— И ты решила подарить мне услугу, убив её? — слова вышли ледяными, каждое резало как бритва. — Это твоё милосердие? Это твоя забота о нас? Выпустить стрелу в её сердце?

Я рассмеялась — коротко, без юмора.

— Ну, — произнесла я, и в речи зазвучала боль, что я не пыталась скрыть, — ты очень сильно ранил меня тогда, Кейлан. Хоть мы в прошлом и играли с тобой в любовь, флиртовали, развлекались... меня оскорбило то, что ты решил использовать меня таким низким способом.

Тон стал тише, опаснее.

— Клятвы любви. Страстные слова преданности. Поцелуй, что казался настоящим. — Горько усмехнулась. — Конечно, я всё прекрасно понимала. Видела насквозь твою ложь. И подыграла тебе, позволила отвлечь себя, дала Элизе время сбежать.

— Но боль от твоего предательства была не меньше реальной. Оскорбление — не меньше глубоким. Ты использовал меня, Морфрост. И этого не отменить.

Отступила на шаг, и маска холода вернулась на лицо.

— А второе... — Речь стала деловой, почти равнодушной. — Тебе очень хорошо известны законы мироздания. Чтобы что-то обрести великое, нужно потерять не в меньшей степени. Эквивалентный обмен. Баланс должен быть соблюдён.

Подняла руку, и пальцы сложились в жест, словно я держала невидимую стрелу.

— Моя стрела стала тем источником, что дал тебе возможность не просто умереть за неё. Она стала жертвой, достаточно весомой, чтобы древние силы обратили на тебя внимание. — Слова окрепли. — Она отмыла твои прошлые грехи. Дала тебе шанс на воскрешение. Преподнесла корону Тьмы, силу. Возможность быть с ней вечно.

Тон на секунду надломился.

— Лишь я осталась ни с чем. Как всегда.

Тишина повисла тяжёлая, давящая, звенела в ушах.

Кейлан смотрел на меня, и во взгляде бурлила смесь ярости, непонимания, боли.

Потом он резко шагнул вперёд, и темнота взорвалась.

Она хлынула из-под его ног волной, закружилась вихрем вокруг тела, росла, множилась, материализовывалась в когти, в клыки, в щупальца из чистого мрака.

Воздух сгустился мгновенно — давил на грудь, не давал вдохнуть, и я почувствовала, как температура в зале упала на десятки градусов. Дыхание вырвалось паром.

Факелы вдоль стен погасли разом — пламя втянулось обратно в камень, оставив только абсолютную тьму.

Единственный свет исходил от самого Кейлана — от короны на его голове, что вспыхнула ослепительным сиянием, от мрака, что клубился вокруг него живыми существами.

Он рванулся ко мне — настолько быстро, что я даже моргнуть не успела.

Но Лис был стремительнее.

Между нами взорвалась белая вспышка света — ослепительная, она разорвала темноту на мгновение, и Король Света материализовался прямо передо мной, с выставленными вперёд руками, что создали барьер из чистого мерцающего сияния.

Кейлан врезался в него на полной скорости.

Удар был чудовищным — звук, как лопнувшее стекло, прокатился по залу, барьер затрещал, покрылся паутиной трещин, но устоял.

Кейлан отшатнулся, и мрак вокруг него завыл — буквально, звук вышел нечеловеческим, похожим на вой тысячи голодных волков.

— Остынь, Морфрост, — сказал Лис спокойно, но я слышала напряжение в его тоне. —