Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

— Мама не умерла, чтобы я снова выбирала между любовью и собой.

Пепельный свет ударил вниз, не в Малгрея, а в ледяной пол.

Хранилище ответило.

Все сохранённые памяти поднялись вокруг неё: голоса, лица, клятвы, слёзы, предательства. Серебряная магия попыталась заморозить её, чёрная — подчинить, но пепел прошёл между ними, как сухой ветер через мёртвый лес.

— Я закрываю долг страха, — сказала Элиана.

Чёрная нить на горле Теренса рассыпалась.

Он рухнул, хватая воздух.

Малгрей ударил тьмой.

Элиана не отступила.

Пепельная Заря вспыхнула.

Не мягким светом.

Судом.

Но не над Райгаром. Не над Теренсом. Не над собой.

Над тем, кто веками превращал чужую боль в ключи.

Малгрей впервые испугался.

— Нет

Серый свет коснулся чёрного кристалла.

Внутри вспыхнуло лицо Лиары. Не живое. Не призрак. Память.

Голос матери прозвучал в хранилище:

— Дочь моя, не отдавай свою силу тем, кто умеет только брать.

Кристалл треснул.

Печать Лиары вырвалась наружу и вошла в шкатулку.

Малгрей закричал.

Хранилище начало рушиться.

Сайла поднялась у стены и ударила серебряным клинком по полу, открывая выход.

— Бегите!

Теренс, шатаясь, схватил шкатулку и протянул Элиане.

— Возьми.

Она посмотрела на него.

— Ты мог убежать.

— Мог, — сказал он.

— Но больше не хочу быть человеком, который спасается первым.

Элиана взяла шкатулку.

— Тогда живи достаточно долго, чтобы это доказать.

Он кивнул, и в его глазах была боль, но впервые за долгое время — не бегство от неё.

Малгрей отступал к чёрной трещине, которую сам открыл.

— Это не конец, хранительница. Ты пробудила слишком много.

— Значит, вам придётся бежать быстрее.

Он улыбнулся сквозь ярость.

— Не мне.

Из трещины донёсся рёв.

Низкий.

Древний.

Такой глубокий, что лёд под ногами пошёл волнами.

Сайла побледнела.

— Что ты сделал?

Малгрей поднял глаза, и в них вспыхнула чёрная радость.

— Я? Ничего. Это она. Освобождённая Пепельная Заря зовёт то, что спало под северными корнями.

Элиана почувствовала, как сердце остановилось.

Из глубины мира поднялся второй рёв.

И в этом рёве была тьма старше Чёрной ветви, старше Престола, старше всех их договоров.

Малгрей исчез в разломе.

Серебряное хранилище треснуло пополам.

Сайла бросилась к выходу. Теренс схватил Элиану за руку, но она вырвалась.

— Беги!

— Нет!

— Теренс!

— Не снова!

Он остался рядом.

Они выбежали в коридор за миг до того, как хранилище обрушилось за спиной. Лёд взорвался серебряной пылью. Шкатулка Лиары в руках Элианы была горячей, как живое сердце.

Серебряные стражи кричали наверху.

Город Ильсар дрожал.

Когда Элиана выбежала на внешнюю площадку дворца, небо над севером уже почернело.

И там, среди разорванных облаков, поднималась огромная тень.

Крылья закрыли звёзды.

Чешуя была чёрной, но не как ночь. Как пустота между погасшими мирами. На рогах горел серый пепел. Глаза открылись медленно — два провала, в которых тлело древнее пламя.

Чёрный дракон.

Не тот, что летал над Альтароном как предупреждение.

Гораздо старше.

Гораздо страшнее.

Сайла прошептала:

— Моргрейн.

Элиана повернулась.

— Кто?

— Первый чёрный князь. Его считали мёртвым с эпохи клятв.

Теренс выдохнул:

— Выходит, ошибались.

Дракон расправил крылья.

И посмотрел прямо на Элиану.

Не на Серебряную ветвь.

Не на Ильсар.

На неё.

Внутри шкатулки Лиары что-то щёлкнуло.