Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

— «Только не стены, Райгар».

Но знала: если Моргрейн ударит по ней, Райгар сожжёт любые ворота.

И будет прав.

И будет неправ.

И в этом была вся их беда.

Древний чёрный дракон опустил голову. Его взгляд прошёл по серебряным башням, по Сайле, по Теренсу, по стражникам, которые уже поднимались на стены.

И остановился на Элиане.

Внутри шкатулки Лиары снова щёлкнуло. Крышка приоткрылась шире, и изнутри поднялся тонкий серый свет.

Голос матери прозвучал тихо, только для неё:

— Не отвечай ему страхом, Лиа. Чёрные драконы питаются тем, что люди прячут от себя.

Элиана сжала шкатулку.

— А чем отвечать?

— Именем. Но не полным.

Серый свет погас.

Моргрейн заговорил.

Не ртом. Его пасть оставалась закрытой. Голос возник прямо в воздухе, в костях, в холоде, в глубине тех мест души, куда человек обычно не заглядывает.

— Пепельная кровь.

Сайла побледнела.

Теренс сделал шаг перед Элианой.

Она положила руку ему на плечо и мягко, но твёрдо отодвинула.

— Не надо.

Он вздрогнул.

— Я хочу

— Я знаю. Но не снова вместо меня.

Это ударило его сильнее упрёка.

Теренс опустил руку.

Элиана подняла голову к Моргрейну.

— Вы проснулись не вовремя.

Город будто задержал дыхание.

Сайла прошептала:

— Нельзя говорить с ним так.

— Поздно.

Чёрный дракон склонил голову ниже.

— Дочь Лиары.

— Не ваше имя для меня.

— Хранительница, открывшая печати.

— Не все, как видите.

— Ты несёшь то, что принадлежит Престолу.

— Я несу то, что оставила мне мать.

Древние глаза Моргрейна вспыхнули.

— Матери всегда лгут детям, чтобы дети жили достаточно долго и стали полезны мёртвым.

Элиана почувствовала, как ледяная злость поднимается внутри.

Пепельная сила ответила не вспышкой, а спокойным серым светом вдоль пальцев.

— Осторожнее.

Где-то позади Сайла шумно выдохнула.

Моргрейн молчал.

Потом его голос стал ниже:

— В тебе есть пепел, который судил меня. В красном князе — огонь, который связывал меня. В Серебряной ветви — память, которая врала о моей смерти. Все должники собрались. Значит, Престол зовёт войну.

— Война не придёт только потому, что вы проснулись.

— Она уже идёт.

Он поднял крыло.

В небе за его спиной открылась чёрная трещина.

И Элиана увидела Альтарон.

Не таким, каким оставила.

Город снова горел.

На этот раз не нижний квартал и не дворцовые коридоры. Огонь шёл по внешним стенам, по мостам, по рынкам, по крышам. Чёрные драконы кружили над башнями, а среди них были красные с тёмными цепями на шеях. На площади перед дворцом толпа металась между отрядами стражи и людьми в чёрных лентах Ордена.

Зал пламени сиял красным, но его окружала тень.

Малгрей не сбежал от поражения.

Он просто перенёс войну туда, где больнее.

Элиана пошатнулась.

Теренс поддержал её, но она почти сразу выпрямилась.

— Райгар, — прошептала она.

Моргрейн произнёс:

— Красное пламя летит к тебе. Пока оно летит, его город падает.

Сайла резко сказала:

— Это иллюзия.

— Нет, — ответила Элиана.

Она чувствовала через алую нить: пламя Райгара разрывалось между двумя направлениями. К ней. К Альтарону. К ней. К Альтарону.

И в этом выборе Малгрей снова ставил нож.

— Он хочет, чтобы Райгар выбрал меня вместо города, — сказала она.

Теренс побледнел.

— И что ты сделаешь?

Элиана открыла шкатулку Лиары.

Внутри лежали не письма. Не украшения. Не портреты.

Пепел.

Серый, тонкий, собранный в маленький хрустальный сосуд. Рядом — сложенный лист, исписанный рукой матери. Элиана