Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

— Нет.

— Моргрейн

— Я вижу.

— Малгрей

— Тоже.

Он с трудом вдохнул.

Чёрные трещины на его коже стали глубже.

— Уходи.

Элиана почти рассмеялась от отчаяния.

— Вы серьёзно? Сейчас?

— Он хочет тебя через меня.

— Пусть хочет.

— Элиана

Его рука сжала её пальцы.

Слабо.

Слишком слабо.

— Любимая.

Мир остановился.

Не потому, что это слово было неожиданным. Она чувствовала его приближение, как чувствуют грозу до первого грома. Но услышать его здесь, среди горящей площади, крови, дыма и чёрного неба, оказалось почти невыносимо.

Любимая.

Не княгиня. Не жена. Не хранительница. Не пепельная кровь.

Любимая.

Он сказал это не как признание, которым хотят удержать.

А как правду, которую можно не успеть повторить.

Элиана наклонилась к нему.

— Не смейте прощаться таким словом.

Он попытался улыбнуться.

Не вышло.

— Приказ?

— Да.

— Хорошо.

Но глаза его начали закрываться.

Над площадью Моргрейн раскрыл крылья.

Малгрей у лестницы поднял кристалл.

— Вот и выбор, хранительница! Спаси город — и потеряешь его. Спаси его — и город сгорит. Пепел всегда приходит к концу.

Элиана медленно подняла голову.

Внутри неё больше не было паники.

Только пепел.

Тихий.

Тяжёлый.

Безжалостно ясный.

Она положила шкатулку Лиары на грудь Райгара, прямо над чёрными трещинами. Сосуд с пеплом внутри вспыхнул серым светом.

— Нет, Малгрей, — сказала она.

— Пепел приходит не к концу.

Она поднялась.

Вокруг её ног серый свет разошёлся кругом. Чёрное пламя на площади отступило.

Элиана посмотрела на Моргрейна, на Малгрея, на горящий город, на людей, которые ждали не чуда даже — решения.

— Пепел приходит туда, где пора выбрать, что должно возродиться.

Серое солнце Пепельной Зари поднялось над площадью.

И впервые Альтарон увидел, как жена красного дракона становится не его тенью.

А его зарёй.

Глава 14. Заря над красным пламенем

Серое солнце поднялось не над горизонтом.

Оно поднялось из самой Элианы.

Сначала это был только свет вокруг её ладоней — тихий, пепельный, почти бесцветный на фоне пожара, охватившего площадь. Потом свет разлился по разбитым плитам, коснулся чёрного пламени, и оно отпрянуло, словно зверь, впервые встретивший не добычу, а охотника.

Люди на площади замерли.

Стражники, слуги, раненые, мятежники, драконьи воины, придворные, которых страх выгнал из залов наружу, — все смотрели на женщину в тёмном дорожном плаще, с растрёпанными волосами, с кровью на губе и серым светом в глазах.

Пепельная жена.

Так они шептали ещё утром.

Теперь это имя стало слишком маленьким.

Элиана стояла перед раненым Райгаром, и шкатулка Лиары горела на его груди мягким светом. Чёрные трещины, расползавшиеся по коже князя, замедлились. Не исчезли. Но остановились, словно пепел матери лёг между ядом и сердцем красного дракона.

Райгар открыл глаза.

— Элиана

— Молчите.

— Это опасно.

Она бросила на него взгляд.

— Вы выбрали крайне неудачный момент для очевидных замечаний.

Он попытался вдохнуть глубже, но боль скрутила его лицо. Чёрное дыхание Моргрейна оставило ожог не только на крыле, но и в самой драконьей крови. Элиана чувствовала это так ясно, будто рана была её собственной: древняя тьма вошла в очищенное пламя и теперь искала в нём старые трещины.

Малгрей смеялся у верхней лестницы.

— Прекрасно! Вот она. Настоящая Пепельная Заря. Наконец-то без робости, без человеческих сомнений. Сожги его боль, хранительница. Сожги город. Сожги всё, что мешает силе стать законом.

Элиана подняла глаза.

Малгрей стоял над площадью, и чёрный кристалл в его руке бился, как сердце мёртвого зверя. Внутри него всё ещё мерцал остаток