Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Ремул собрался было пуститься в пространные объяснения об устройстве легионного лагеря и скорости перестроения из походного порядка в боевой, но внезапно осознал тщетность таких сравнений. Его аргументы годились для ситуации, когда целый легион движется по вражеской земле как единый кулак, а не для того, что затеял Хродир – рассыпать свое войско на отдельные, гибкие отряды.

Поэтому названный брат рикса лишь отмахнулся. По здравому размышлению, этот беспорядок имел свой смысл. Пусть уж Хелена и Рудо сами разбираются, кто тут чем командует в этом походном лупанарии, раз уж так заведено.

Через час после выступления дружина вопернов, оторвавшись от колонны вперед, разделилась пополам. Три сотни дружинников спешились, отдав коней другим трем сотням – дабы те оказались одвуконь: ехали на одном коне, ведя другого в поводу. Оказавшиеся одвуконь три сотни возглавил сам Уртан, оставив на пеших сотнях Скатира; пока передавали коней, Уртан направился к Хродиру и Ремулу.

– Уртан, – сказал Хродир, – твоя задача, как мы и обсуждали – добраться до селения под названием Скодвальд и дать понять тамошним жителям, что наши войска рядом с ними, а потом вернуться назад. Сожги там пару сараев, а если встретишь сильное сопротивление – еще пару домов впридачу. Сам Скодвальд не окружай – пусть оттуда кто-нибудь уйдет к Стригульду. Скодвальд стоит на этой дороге в четырех днях пешего пути отсюда, но, если ты пойдешь на быстрой рыси одвуконь – то будешь там к завтрашнему полудню. С собой возьми Ульнара – он знает, где именно находится этот самый Скодвальд. Если вдруг поймешь, что Ульнар тебя пытается обмануть и завести в ловушку – избавься от него.

Уртан кивнул.

– А что делать со встреченными на дороге людьми и селениями в Теронгенланде? – спросил воперн, – они же могут предупредить Скодвальд…

– Пеших людей, если не нападают, не трогай, просто сгоняй с дороги, – ответил Хродир, – если встретишь кого верхом, или воз – забирай коней. Селения обходи по лесу – Ульнар знает, где они стоят, а волколаки покажут обходную тропу, я с тобой их десяток отряжу.

Уртан снова покивал.

– Всё, бери Ульнара и отправляйся, – Хродир вздохнул, – как разберешься со Скодвальдом – двигайся по дороге сюда, но уже не спеши. По пути можешь делать с селениями всё, что хочешь, только не переусердствуй. Нам живые рабы и целые дома нужны, с мертвецов и руин толку нет.

– Понял, – хищно улыбнулся вопернский хундрарикс, – сделаю, как ты сказал, рикс.

Хродир улыбнулся в ответ и хлопнул Уртана по плечу.

Границу – очень условную – между Марегенландом и Теронгенландом передовой отряд основной колонны перешел на закате. Сразу после этого чередой стали поступать доклады от разведчиков Харр, находящих селения теронгов на час пути вперед и в стороны. Насколько поняли Хродир и Ремул, Харр организовала передачу сообщений от разведчиков по цепочке – к ней с докладами прибывали одни и те же оборотни, сообщавшие о новых и новых найденных селениях. При докладах разведчиков присутствовал Наний, выполняя приказ Хродира и занося найденные оборотнями, никогда не сбивающимися с пути в лесу, селения на карту.

Хродир начал рассылать небольшие – полусотня ополченцев, сотня ополченцев – отряды в обнаруженные волколаками селения. Направлял рикс отряды только тогда, когда до селения нужно было идти меньше часа – через час догорел бы закат, и в темном густом лесу отряд бы попросту не дошел до нужного места; даже волколаки тут были бы бесполезны – не сможет один оборотень провести сотню слепых в сумерках людей по тёмной лесной тропе. Такие отряды должны были прийти в селение, от имени Хродира собрать первую подать, объявив, что Хродир теперь – их законный рикс, в случае отказа ограбить селение, оружием подавив любое сопротивление. За гибель своих — предать огню дом убийцы. Всё оружие, что найдётся в деревне, собрать и запереть под стражей, а в идеале — погрузить на повозки под надёжным присмотром. На ночь способных носить оружие мужчин загнать в один дом, выставить у дверей часовых, а самим расположиться на отдых в Гротхусе, не забыв о караулах. Найти мистура деревни, на ночь взять в заложники кого-нибудь из членов его семьи. Утром оставить деревню и, взяв с собой заложников и собранное в деревне оружие, отправится либо вдогон главным силам – на Теронгхусен, либо, если в отряде после захвата деревни много раненых – назад, в Марегенбург.

На первое селение, стоявшее прямо на дороге, а не в стороне от нее, разведчики наткнулись через полчаса после заката, когда было уже достаточно темно, чтобы таветы начали стремительно терять зрение. Ремул, например, четко видел в свете факелов и остатках догорающих сумерек воинов, их снаряжение, отблески огня на металле – а вот Хродир, да и большинство таветов, видели лишь темные силуэты, напоминающие людей и деревья, да тусклые пятна блёклого света вместо факелов. Стоило тавету повернуться туда, где факелов не было – и он видел просто темноту, где сплетались черные и темно-серые тени. Правда, еще через час – когда стемнело окончательно – тени стали бы более четкими, и предметы можно было бы различать вполне сносно; но для этого требовалось выждать час. Войско остановилось.

Надо заметить, что не все таветы обладали сумеречной слепотой: примерно каждый пятый из них прекрасно видел в сумерках. Именно такие воины – видящие в полутьме – остались на страже, зорко вглядываясь в густой лес по сторонам дороги, пока полуслепое сейчас войско вынужденно стояло, выжидая, пока ночь соизволит, наконец, полностью накрыть Таветику своим черным крылом с тысячей глаз.

Ремул в свое время – еще будучи гостем Хельвика Вопернарикса – пытался выяснить природу сумеречной слепоты таветов; эта слепота стала для него одним из случайных, но важных открытий. Окажись рядом с Ремулом кто-нибудь из ферранских, а лучше мирийских, мудрецов-целителей – те бы, возможно, попытались понять разницу между ферранским и таветским глазом, однако вместо таких мудрецов был только крофтман Орто. Старый мистур объяснил любопытному феррану, что, мол, очень давно – еще при жизни братьев Кулхо, Грано и Сармо – пришли к этим братьям две девушки, двоюродные сестры, которых звали Дага и Нокта. Дага была загорела, золотоволоса, златоглаза и смешлива; Нокта же была бледна кожей, темноволоса, как мирийка, а ее глаза были огромны, будто не человеческие, а кошачьи. Дага была чудесна: