Хродир Две Секиры - Егор Большаков

посмотрит – даже в стужу согреет, рукой проведет – птицы защебечут, ступит – цветы распускаются хоть сквозь снег, хоть сквозь камни. Нокта была чарующа: посмотрит – вожделение так и накатывает, рукой проведет – цикады запоют славу Лефтейе, ногой ступит – любой смертный к ноге той припадет. Сначала пришли девушки к старшему брату – Кулхо, и понял праотец кулхенов, кто пред ним: сняли одежды небесные девы, и ясно стало, кто отец Даги и кто породил Нокту. Велели девы Кулхо возлечь с ними – с каждой из них, и не стал могучий повелитель стад противиться их воле. Спросили небесные девы Кулхо – есть ли то, что желает он видеть, то, что приятно взору его? И ответил отец кулхенов, что дороги ему стада его, и обширные луга с сочной травой, на которых стадам хорошо; что приятна его взору дорога домой, когда вечером он гонит стада с выпаса. Даровала тогда Дага праотцу кулхенов взор зелёный, как трава лучших лугов для выпаса несметных стад, даровала за это Нокта ему взор сквозь ночь, дабы мог Кулхо и во тьме видеть путь. Затем отправились небесные девы к Грано, но не застали того дома – ушел он на охоту; и тогда День и Ночь пришли к Сармо. Младший брат тоже не смог противиться воле внучек самого Неба, и возлег с ними. Спросили гостьи отца роданов – что желает он видеть, что ласкает взор его? Ответил Сармо, что лучшее зрелище для него – это крица чистого железа, что получается из лучшей руды и блестит, подобно серебру. Дага в благодарность за любовь Сармо дала ему глаза цвета блестящей стали, чтобы кузнец мог на взгляд различить руду и камень, а Нокта подарила умение видеть во тьме пещер – там, где рудные жилы себя миру являют. А затем вернулся с охоты Грано – и девы велели ему сделать то же, что и братья. Но сказал Грано, что устал за день – охота слишком много сил отняла; тогда девы предложили, чтобы выбрал он одну из них. Обе обещали ему ласку, какую он от смертной женщины не получит; ярки были слова Даги, и соблазнительны были речи Нокты. Грано выбрал Дагу – Нокту он счел опасной, схожей с хищными тварями ночи, и убоялся близости с ней. По нраву пришелся солнечной Даге отец таветов, и спросила Дочь Солнца – что ласкает взор твой, Грано? Ответил Грано, что никогда не видел ничего прекраснее, чем сама Дага, чем гибкий стан ее, чем ее кожа светлой бронзы, чем золото ее волос. Рассмеялась внучка Неба, и сказала: «Отец мой, Сольвир, лишь на чистом небе виден, а оттого мне самой приятен цвет летнего неба; дарю я тебе и твоим потомкам глаза голубые, каких нет ни у кого из смертных – глядя в глаза своих людей, вспоминать обо мне ты будешь, Грано». Не простым оказался подарок Даги – голубые глаза таветов видят днем лучше глаз любого иного народа. Но с Ноктой Грано не возлёг, и дара от нее не получил – а оттого не видят таветы в сумерках так же, как иные народы.

Это объяснение, конечно, вряд ли устроило бы ученых мирийцев – но таветам его было достаточно.

Ремул, чей мифологический предок – хитрый Ферро – в этой легенде вниманием был обойден, сейчас, в сумерках, отчетливо видел следы отряда Уртана – дружинники в точности выполнили замысел, уйдя с дороги в лес, дабы обогнуть лежащее впереди небольшое селение теронгов.

Лишь только стемнело окончательно, и полная луна вышла на небосклон, к таветам вернулась способность видеть, и войско продолжило путь. На встреченное небольшое безымянное селение напали в полночь – ворвались, сметя хлипкий плетень, вытаскивая сонных теронгов из домов. Сопротивление подавили за несколько минут, убив и ранив всех, кто посмел поднять копья и топоры на воинов Хродира. Всё найденное в селении оружие и всю еду, оказавшуюся в домах, собрали в обоз – и, объявив, что теперь селение принадлежит Хродиру как добыча, согнали жителей в несколько домов в центре, поставив стражу, а затем разбили походный лагерь в самом селении и вокруг него. Утром двинулись дальше, выпустив жителей и объяснив их судьбу в том случае, если те посмеют сопротивляться новому риксу. В залог забрали жену и сыновей мистура, обещав вернуть их через две недели, если селение будет на стороне Хродира.

Тем же утром – ближе к полудню – отряд Уртана, шедший по дороге всю ночь быстрой размашистой рысью и меняя коней, достиг селения Скодвальд, о котором говорили на Совете два дня назад.

Уртан помнил задачу – создать видимость, что пришло всё войско Хродира, и сделать так, чтобы гонец-теронг сумел выехать из Скодвальда. Для этого опытный вопернский хундрарикс заранее спешил половину отряда – чтобы показать теронгам, что напала на них не только дружина, но и ополчение вопернов. Каждого десятого спешенного воина он оставил коноводом, а остальных построил тремя отдельными отрядами, приказав им занять позиции для нападения на Скодвальд с трех сторон. Конную же часть своего отряда он построил для атаки на дороге, так, чтобы из селения их не было видно. Уртану удалось скрыть эти приготовления от жителей Скодвальда, и, когда в полдень все части отряда Уртана, постоянно подавая сигналы рогом, напали на селение – для теронгов это оказалось неожиданностью.

Вопернская дружина не участвовала в походах с лета прошлого года, когда под водительством Хельвика ходила набегом на сарпесков. Многие дружинники попросту скучали по любимому делу и жаждали крови и добычи – и никакой командир, включая Уртана, не смог бы удержать их от возможности показать свою удаль, пусть противником были всего лишь ополченцы. Теронги сориентировались не сразу, и многие из них пали под мечами и копьями воинов Уртана, даже не успев схватить оружие; однако менее чем через пять минут сопротивление стало более толковым и организованным. Мистур Скодвальда собрал вокруг себя пару сотен людей, сумевших взять оружие, однако понять, откуда именно напали враги, они не сумели.

Скодвальд стоял вдоль дороги, по обеим ее сторонам – и сейчас вдоль этой дороги несся конный отряд, разбрасывая зажженные факела на соломенные крыши домов. Одновременно с этим из лесу на окраины напали сразу три пеших отряда, сломав секирами непрочные ограды. Ополчение жителей Скодвальда собралось у Гротхуса, отделенного от дороги одним двором, поэтому не попало под удар конницы – и мистур, дождавшись, пока конный отряд минует место