Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Купец прокашлялся.

– Как вы все знаете, – начал он, – я – купец, и мой дом стоит в Теронгхусене. Для нас, купцов, очень важно где-то хранить деньги – хранить так, чтобы никто не мог до них добраться. Обычно купцы, отправляясь в путь, либо закапывают деньги под полом дома, либо отдают их домочадцам – но ни то, ни другое не значит, что монеты дождутся хозяина. Это мучило и меня, пока я кое-что не нашел…

– При чем тут ценность Теронгхусена для крофтманов? – не выдержал Рудо, – какое отношение сохранность твоих денег имеет к тому, что говорит Востен?

Ульнар вздохнул и взглянул на колдуна.

– Имей терпение, Рудо, – сказал Востен, – а ты, купец, продолжай.

– В Теронгхусене, – снова заговорил Ульнар, – давно ходит легенда, что, мол, под городом есть какие-то старые пещеры или ходы. Наш город стоит на холмах, а сами холмы с северной стороны обрываются скальными уступами – как мне объяснил один мирийский мудрец, это значит, что под городом находится одна большая скала, и в ней могут быть пещеры – потому что скала в давние времена треснула. У нас эти легенды вообще-то сказками считают – я не знаю никого, кто бы всерьез верил в туннели под городом – но, как оказалось, не всё так просто.

– Не томи, – снова поторопил Рудо.

– Как-то раз, – Ульнар укоризненно глянул на могучего сарпеска, – я прогуливался за окраиной Теронгхусена, там, где скалы обрываются так, что образуют будто стену города. У подножья скалы я заметил играющих детей – и мне стало интересно, что они делают в таком странном месте? Я подошел к ним и увидел, что играют они рядом с темным провалом – отверстием в скале, скрытым за густым кустарником. Дети рассказали, что отверстие это ведет в пещеру – как они выразились, «большой темный зал под землей»; а играют они с «тем, кто живет в темноте». Как я понял, этим «живущим в темноте» было обычное эхо, но детей, видимо, забавляла игра с чем-то таинственным и пугающим. Я зашел в пещеру, хотя дети отговаривали меня от такого шага – и обнаружил, что пещера уходит довольно далеко вглубь скалы в сторону города, шагов на двести. Дальше я не пошел, так как свет снаружи на такое расстояние уже не проникал. Но на следующий день я взял факел и прошел уже глубже. В глубине пещеры я обнаружил проход – представьте мое удивление, когда я понял, что стены прохода были гладкими, явно обработанными руками человека. Я направился в этот проход и… и понял, что нашел хорошее место, где можно прятать деньги. Слой пыли на полу прохода был таким глубоким, что мне стало ясно – я тут единственный гость за много лет.

Ульнар остановил речь, чтобы отдышаться, но колдун поторопил его:

– Продолжай, – сказал Востен.

– Проход упирался в зал, – вздохнул Ульнар, – вы знаете, я купец, я много где был. Этот зал – это явно чей-то храм. Что-то похожее я видел и у мирийцев, и у хаттушей. Алтарь, рисунки на стенах, какие-то странные статуи – явно храм.

– Вот, – торжествующе изрёк Востен, – а теперь продолжу я. Ульнар описал мне убранство этого «храма», и я могу почти точно сказать, что именно нашел наш купец. Поверьте, подземное святилище Теронгхусена стоит того, чтобы мы оказались в городе раньше Стригульда.

– И что это такое? – спросил Рудо.

– Не вдаваясь в долгие объяснения, – поморщился Востен, – при помощи этого Храма можно управлять силой, в сравнении с которой тот смерч, что я поднял у Вопернхусена – это легкий ветерок. Тогда мне пришлось целую сотню коров в жертву принести – а в этом Храме с избытком хватит и десятка, чтобы поднять гораздо более грозную силу.

Рудо поджал губы.

– И ты полностью уверен, мудрец, – сказал сарпеск, – что правильно понял, что внутри пещеры, всего лишь выслушав слова Ульнара? А если Ульнар что-то не так разглядел, или…

Востен фыркнул и осклабился.

– Воин Рудо, – сказал он, – ты сможешь отличить таветский меч от ферранского?

Рудо воззрился на колдуна с удивлением.

– Что там отличать-то? Конечно, смогу.

– Естественно, сможешь, – кивнул мудрец, – потому что ты – воин. А я – крофтман, и у меня есть жреческое посвящение. И я, поверь мне, смогу отличить храм одного божества от храма другого. Ты оценишь лезвия и рукояти – я оцениваю вид алтарей и рисунки на стенах. Ульнар сказал достаточно, чтобы я понял, что находится под Теронгхусеном, и я абсолютно уверен в том, что я не ошибаюсь.

Закончив речь, Востен улыбнулся.

– А то, что ты сможешь вызвать, – спросил Рудо, – оно нашему войску не повредит?

– Если наше войско будет в точности делать то, что необходимо, – Востен поднял палец, – то ничего угрожать ему не будет. Я скажу, что надо будет сделать.

Рудо было открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но Хродир прервал его:

– Достаточно, – сказал рикс, – выдвигаться пора.

Командиры разошлись по своим частям воинства, и менее чем через час – в сгущающихся сумерках – войско начало движение. Впереди шел дозор волколаков, указывающих путь – воины Харр будто чувствовали лес и понимали, где могут пройти не только конные воины, но и возы обоза. Сразу за группой волколаков двигалась сотня дружины вопернов в конном строю – половина воинов этой сотни несла факела, дабы следующая за ними колонна могла ориентироваться на свет. За конными вопернами следовала группа Хродира, а уж за ней длинной полосой вытянулось остальное войско.

С группой рикса ехала и Харр – в человеческом образе, в мужских штанах и блузе, скрывающий широкий волчий пояс, верхом на смирной кобылке, привыкшей к пугающему остальных лошадей запаху своей странной наездницы. От ульфриксы не ускользнуло беспокойство Хродира – тот, ёрзая в седле, постоянно крутил головой, подслеповато щурясь в сумеречную тьму, будто пытаясь что-то разглядеть между деревьями.

– Что беспокоит тебя, рикс? – почти по-кошачьи мурлыкнула повелительница оборотней, – вроде всё по твоему плану идёт, разве нет?

Хродир, покусывая губу, мотнул головой. Кольчуга на бармице его шлема мелодично звякнула, и чувствительная к звукам Харр наморщила нос.

– Время, –