Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Хродир благодарно кивнул союзнице и ухмыльнулся, вглядываясь сквозь туман в предстоящую добычу.

Глава 39. Теронгхусен

Терять время было нельзя. Какие силы Стригульд оставил в Теронгхусене, с какими может вернуться из Скодвальда – было неясно. Непонятно было и то, когда именно Стригульд придет к своей столице, хотя то, что это случится в течении суток, сомнений не вызывало.

Хродир понимал, что теронгарикс, следуя навстречу войску сильного врага, явно уведет с собой из города лучшие отряды, поэтому на серьезное сопротивление в Теронгхусене не рассчитывал.

Недостаток времени и слабость врага в городе указывали путь победы. Необходимо было как можно скорее ворваться в Теронгхусен, не тратя ни одной лишней минуты на подготовку. Весь ферранский воинский крофт, который Ремул именовал словом «тактика», сейчас был не нужен. Для застигнутого врасплох ополчения, находящегося в городе, хватит и удара дружины всего с одной стороны, и окружать Теронгхусен, как сделали бы ферраны, стало бы сейчас излишней и непростительной тратой времени. А вот встретить Стригульда в поле, а не на застроенных и огороженных хотя бы плетнем холмах Теронгхусена, Хродир бы точно не хотел.

Битва превратилась в гонку. Не мудрость Белого Сына, а скорость действий сейчас решала, как качнутся весы Туранэха.

Утренний туман начал немного оседать и рассеиваться – хоть город в нем виден еще не был, но упускать момент было бы огромной глупостью.

Хродир даже не стал высылать вперед, к Теронгхусену, разведку, ограничившись тем, что спросил у Ульнара, есть ли хоть какой-то проход в Теронгхусен с юга – то есть с той стороны. откуда подошло войско. Ответ купца рикса порадовал – с юга и востока холмы, на которых стоит Теронгхусен, имеют пологие скаты, а единственным укреплением на пути войска служит разве что старый плетень, служащий селению не столько как преграда атакующему врагу, сколько как защита от волков и лисиц, водившихся в изобилии в лесу к югу от города.

Рикс в сопровождении Востена и Ремула выехал вперед, обогнав остановившийся на опушке перед холмистым полем головной конный отряд. Его речь перед боем была недолгой:

– Четыре сотни вопернской дружины идут конно со мной! – выкрикнул Хродир, и слова его, усиленные крофтом Востена, были слышны всему войску, – врываемся верхом в Теронгхусен, сметаем их ополченцев, что встанут на пути! Спешиваемся только тогда, когда проскочим весь город насквозь! Сотня Уртана и полусотня сарпесков выдвигаются за нами, спешиваются у крайних, ближних к нам сейчас, домов, и дальше идут пешим порядком! Всё ополчение и стрелки следуют за сотней Уртана! Последняя сотня вопернской дружины остается с Ремулом как резерв, выдвигаетесь после того, как ополчение зайдет в город! Всем ясно?

– Славься, Сегвар! – громыхнуло из тысяч глоток, – славься, Хродир!

– Вперед! – рикс вынул меч и указал на север, туда, где из утреннего тумана начали проступать очертания покрытыми строениями холмов Теронгхусена, – вперед, в атаку! Рубить всех, кто посмеет встать на пути!

Грохот тысяч копыт огласил поле перед холмами Теронгхусена. Грохот, сплетающийся с конским ржанием, воем боевых рогов, звоном кольчуг, шелестом герулок на ветру, скрипом кожаной сбруи, тяжелым дыханием людей и коней.

Ремул, стоя оконь рядом с Востеном, качал головой. Ни одному ферранскому полководцу в здравом уме не придет в голову атаковать вот так – практически с марша, без подготовки, без прикрытия лучниками, просто массой конницы. И Ремул понимал, что в этом заключена слабость ферранов: слишком привыкли побеждать, пользуясь привычными, отработанными, традиционными схемами, слишком разучились импровизировать на поле боя – настолько, что и побеждать теперь могут только в нужных условиях. Конечно, эти условия можно создать – правда, не всегда и не везде; но когда победа без них сложна, поражения неизбежны. Остро понимая всё это, Ремул сейчас восхищался тактическим решением Хродира – восхищался и завидовал. Сам он до такого простого, но единственно эффективного сейчас хода не додумался и додуматься не мог, несмотря ни на ферранскую военную науку, ни на открывшееся сродство с Белым Сыном таветского бога войны.

С криками, лязгом и топотом копыт почти полтысячи всадников промчались через утренний туман, влетев на пологий склон холма Теронгхусена. Организованного сопротивления они практически не заметили – те два-три десятка ополченцев-теронгов, что оказались готовы к неожиданному нападению и даже почти успели построиться шельдвалой, были вмиг сметены неостановимой массой конницы вместе с хлипкой оградой, служившей Теронгхусену скорее для обозначения своей границы, чем аналогом стены. Хоть и непривычны были таветские кони к такой атаке, хоть и боялись они копейных наверший, направленных им в грудь и морду – но остановить страшный разгон не могли. Всадники едва удержали разгоряченных скакунов уже у стен домов Теронгхусена, дабы не расшибиться о бревна и низкие скаты крыш.

Отряд, ведомый самим Хродиром, шел в центре кавалерийской волны – и оказался как раз на дороге, ведущей через весь Теронгхусен до самой северной его окраины. Дорогой это можно было назвать разве что по таветским меркам – но тем не менее, это была свободная от любых строений и деревьев полоса утоптанной земли такой ширины, что по ней могли проехать бок-о-бок, не мешая и не задевая друг друга, четверо конных. Именно в колонну по четыре всадника отряд с Хродиром во главе стихийно и выстроился, мчась по селению теронгов.

А вслед за конницей, за четырьмя сотнями под командованием самого рикса, широкой и длинной рекой взбиралась на холм пехота – сотня Уртана, оставившая коней у подножья холма, лучники и всё многочисленное ополчение.

Только сейчас теронгские ополченцы, оставленные Стригульдом в городе, кажется, поняли, что происходит – шум несущихся во весь опор конников, боевые крики, гул сигнальных рогов, топот нескольких тысяч пехотинцев разбудил их. Кого бы ни оставил Стригульд командовать ополчением в городе, поступил этот командир не самым удачным образом – ополченцы на ночь рассредоточились по домам по всему селению, а не собрались в одном месте. Поэтому сейчас ополченцы, прогоняя остатки внезапно прерванного сна, наспех одевались, хватали оружие и выскакивали на улицу – где практически сразу натыкались на воинов Хродира, немедленно вступая в схватку, которую неизменно проигрывали – на каждого теронга приходилось два-три врага. Собраться вместе и построить шельдвалу, чтобы противостоять натиску врага, шансов у теронгов не было. Надежда теронгского ополчения продержаться до прибытия Стригульда к Теронгхусену быстро таяла вместе с числом уцелевших ополченцев.

Не прошло