Хродир Две Секиры - Егор Большаков

И вот, наконец, на дороге у дальнего леса на западе появилась серая точка. Точка быстро приближалась, и уже через минуту стало понятно, что это – волк. Здоровенный, с чрезмерно развитыми плечами... Не волк – волколак. Воин Харр. А это значит только одно – дождались. Стригульд на подходе.

Не успел волколак достичь холма Теронгхусена, как западный лес огласился гулом рогов. А затем и первые конники войска Стригульда показались, наконец, на дороге.

Сам Стригульд выехал на поле, с которого уже был виден Теронгхусен, вместе со второй сотней конной дружины.

Казалось бы, что должен чувствовать теронгарикс, видя свой город, захваченный врагом? Но Стригульд испытывал вовсе не злость. Досаду – да, жажду крови – да, но вместо злости он чувствовал... торжество. Темное, кровавое, но торжество.

Сбывались мечты и чаяния теронгарикса Стригульда.

Войско этого выскочки Хродира – а точнее, лишь часть этого войска – стояло сейчас перед ним. Стояло в городе, то есть на позиции, которую считало сильной. Но Стригульд прекрасно понимал, в чем слабость такого положения – Хродир привязан к городу и лишен возможности манёвра, а он, Стригульд, может двигать свои войска, как угодно. А сил под Стригульдом сейчас никак не меньше, чем под Хродиром.

У Хродира есть его хвалёные Красные Сыны, вместилища самого сына Сегвара? Что ж, это тоже слабость. Хродир рассчитывает на них, но даже не представляет, что на любой щит найдется свой топор.

У Хродира есть какой-то сильный крофтман, вроде как даже настоящий колдун? Теронги тоже не вчера появились, и своих крофтманов у них хватает. Пусть не таких сильных – но и строить всю битву на использовании крофта, как это делал Хродир, Стригульд не намерен. Сталь мечей сильнее слов крофтманов, кто бы там эти слова не слышал. Крофтманы теронгов внесут свой вклад, но полагаться только на них Стригульд не намерен.

Наконец, у Хродира есть главный козырь – ферранский патриций Квент Ремул, знаток «правильной» тактики. А вот это – самый лакомый кус для Стригульда.

Лет пятнадцать назад, когда Стригульд был еще не теронгариксом, а всего лишь племянником правящего тогда теронгарикса Аргрима, Боги и Предки свели его с ферранами. Нет, не в бою. Пошел тогда еще молодой Стригульд с тремя кораблями в низовья Тарара, купчишек хаттушских малость пощипать, да нарвался на ферранскую патрульную эскадру. У Стригульда три корабля, у ферранов – пять, из них одна бирема с баллистами. Решил тогда Стригульд, что всё – час его пришел, пора либо умереть с именем Сегвара на устах, либо попробовать ферранами Тарар накормить – уйти уже не получится, больно уж быстры ферранские кораблики, а стрелы баллисты – так еще быстрее. Однако ферраны внезапно захотели не боя, а разговора.

Стригульд не сразу понял, что от него хотели южане, но когда понял – воздал хвалу Сегвару и Тарару-отцу. Имперцы предложили ему вместе пощипать хаттушскую факторию на роданском берегу. Добычу – пополам. Стригульд уже давно заприметил эту факторию, но сам на нее нападать не рисковал – она стояла рядом с большим поселением роданов, и напасть на факторию означало напасть и на это роданское племя, а сил у Стригульда для этого было мало. А тут, кажется, сами Боги послали ему ферранов.

Стригульд до этого догадывался, что даже империя не чужда банального пиратства, и не мог понять, что здесь речь идет не о грабеже, а о политическом ходе, но на щедрое предложение «смерть или временный союз и добыча» ответил так, как от него ферраны и ждали. Правда, из рикса речного похода – вигарикса – пришлось Стригульду стать всего лишь хундрариксом под командованием ферранского претора, но будущий теронгарикс об этом не пожалел.

Стригульд вначале не понимал, зачем ферранам отдавать половину добычи – дошло лишь потом, вместе с осознанием, что ферранам было даже всё равно, кого подобрать для их затеи. Встретили бы роданов – взяли бы с собой роданов. Встретили бы тарутенов – взяли бы их. Даже каких-нибудь рустенов, появись они здесь на своих долбленых из цельных стволов лодках – и тех бы, наверное, с собой взяли. Но повезло Стригульду и его теронгам.

Зачем он понадобился ферранам – Стригульд понял, когда они, наконец, напали на факторию. Саму факторию охраняли всего полсотни хаттушских воинов, но вот роданы... Роданы, кажется, терпели присутствие вооруженных чужаков – хаттушской охраны фактории – ровно пока получали от этого прибыль: торговля с хаттушами, видимо, была им выгодна. Сбывать скот, пушнину, уголь и лес было удобней через факторию, чем гнать этот товар неизвестно как и незнамо куда. Хаттуши, скорее всего, считались по роданским представлениям гостями. Но вот боевые отряды ферранов и теронгов роданы за гостей не считали, а очень точно сочли грабителями. Факторию роданы защищали, как свою, буквально стоя в одном строю с хаттушами. Ферранам пришлось бы туго в одиночку, и теронги оказались как нельзя кстати.

Добычу поделили честь по чести. Ферраны, правда, взяли себе все деньги и какие-то странные, на взгляд Стригульда, бесполезные лоскуты пергамента, покрытые знаками хаттушского письма, но зато сам Стригульд забрал себе гораздо более ценные, как ему показалось, вещи – оружие, ковры, золотую посуду, самоцветы. Обе стороны были весьма довольны добычей и ее дележом. Правда, когда Стригульд привёз добычу в Теронгхафен и рассказал риксу Аргриму, как ее добыл, похваставшись, что отдал ферранам бесполезное, а себе забрал такие ценные вещи – Аргрим посмеялся и сказал, что ферраны как раз себя не обидели, а вот наивного Стригульда обвели вокруг пальца. Стригульд не понял, что дядя имеет в виду, а те ковры и посуда до сих пор украшают Гротхус Теронгхафена.

За тот месяц, что ферранско-теронгский отряд был в походе, молодой и любопытный Стригульд научился стольким вещам, скольким за всю предыдущую жизнь. Претор Гнав Априан, командующий походом, стал в глазах Стригульда настоящим учителем, хотя специально не учил ничему – просто держал при себе во время сборов командиров кораблей и центурионов-классиков, как называли ферраны хундрариксов передвигающейся на кораблях пехоты. Ферранский воинский, а точнее, полководческий, крофт настолько поразил молодого племянника теронгарикса, что тот ловил на лету каждое слово претора и центурионов, хоть и плохо знал тогда ферранский, запоминал каждое движение воинов на марше и перед боем, а уж то, как колонны ферранов-классиков перестраивались перед боем на суше ровными