Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Наний! – подозвал Ремул, – ты «Историю царств Востока» Йеродула читал?

– Читал, – кивнул Наний, не отрывая взгляда от неспешно строящихся теронгов, – и помню ее хорошо.

– Вспомни, только быстро, были ли сражения между хаттушами и их соседями, которые хаттуши проиграли?

– Были, конечно, – фыркнул, поражаясь вопросу, молодой квестор, – с нами, с шавонами, с мирийцами, с ишимами, с восточными соседями хаттушей – народом мураденов...

– Ты не помнишь среди этих сражений те, – спросил Ремул, – где хаттуши сражались в пешем строю и проиграли?

– Было такое, – пожал плечами Наний, – я, Квент Ремул, признаться, удивлен, что ты...

– Потом свое удивление выскажешь, – перебил Ремул, – какое сражение?

– Йеродул пишет... – начал Наний.

– Без предисловий! – сквозь зубы произнес великий хейрцог войск Хродира, – я и сам читал Йеродула, но не могу вспомнить такое сражение!

– Битва у Шам-Зарара, – сказал Наний.

И Ремул вспомнил. Нужные знания немедленно проступили в памяти сквозь пелену минутной растерянности и лишнего напряжения.

Лет пятьсот назад хаттуши захватили крепость Шам-Зарар, родовое гнездо ишимского племени Заратан. Малех этого племени, которого, если верить Йеродулу, звали Ароанис, обратился за помощью к соседям, и ему удалось собрать достаточно крупное войско, чтобы осадить крепость. Хаттуши сидели в осаде два месяца, пока у них не кончились припасы – даже коней они съели, оставшись без кавалерии и колесниц. Заратанцы предложили им уйти из крепости, обещая не нападать, и хаттуши, находясь в безвыходной ситуации, крепость покинули. Однако уже на следующий день двуличная натура ишимов себя проявила – и войско заратанцев с союзниками село на хвост отступающим на север хаттушам. Хаттушский военачальник Рудзабад решил дать бой, полагая, что в полевом сражении его дисциплинированная армия, пусть и ослабленная голодом, разобьет племенное ополчение зарвавшихся пустынных обитателей. Хаттуши применили линейно-штурмовую тактику – только вместо конного строя катафракты сражались пешком, сняв часть своих тяжеленных доспехов и взяв вместо копий одни только сабли и булавы. Удача, казалась, улыбнулась Рудзабаду – он поймал момент, когда правый фланг ишимов дрогнул, и бросил в прорыв катафрактов... тут же угодивших в ловушку. Не то отступление правого фланга ишимов было ложным, не то Ароанис специально поставил на первую линию правого фланга ненадежные отряды – но тяжелые штурмовики Рудзабада, прорвавшись через убегающих легких копейщиков ишимов, внезапно оказались окружены лучшими, отборными воинами ишимского малеха. Даже численный перевес не помог хаттушским катафрактам – сражаться могли лишь внешние ряды, воинов в которых было меньше, чем окруживших их ишимов. Увидев гибель лучшей части войска, хаттушская копьеносная пехота бежала с поля боя, на чем битва закончилась.

Ключ к решению задачи Стригульда был найден, и Ремул, подозвав выделенных ему Хродиром в помощь дружинников, начал раздавать им поручения, которые те должны были передать хундрариксам. Перестановка сил Хродира началась...

Глава 41. Белый дым

– Даже барабаны достал где-то, – скрипнул зубами Ремул, слушая бодрое бум-бум-бум, отлично знакомое ему по легионному прошлому, – ну, Стригульд, ну, удивил...

Стоящий рядом Хродир кивнул и сказал:

– Ремул, – рикс хмурился, но не злясь, а напряженно о чем-то думая, – объясни еще раз свой план. Я до сих пор в толк не возьму, почему мы встали именно так, – он обвёл рукой войско.

– Потому что Стригульд построился в линейно-штурмовой порядок, – ответил Ремул, произнеся название построения по-феррански, но тут же поправившись, – построил так, чтобы применить один хитрый хаттушский воинский крофт. Смотри: сейчас его ополчение сблизится с нашим войском и вступит в бой, будет разбирать наши заграждения. В это время вся его дружина будет ждать, пока Стригульд не поймет, где надо ударить...

– А почему дружина у него стоит так странно? – перебил Хродир.

– Не странно, – вздохнул Ремул, – колоннами она стоит. Чтобы быстрее до нужного места дойти, а там уже в один отряд собраться.

– А почему сразу большим отрядом не встать?

– Потому что пока Стригульд не знает, где именно своей дружиной ударить, – пояснил ферран, – бить он будет там, где почувствует нашу слабость. Для этого он соберет все четыре отряда в один большой, а собрать его из колонн проще, чем гнать одной шельдваллой через всё поле. Удар четырех сотен дружины в одну точку мы не выдержим, а уж если эта точка будет слабой – то и подавно.

– И что мы с этим будем делать? – еще больше нахмурился рикс.

– Покажем, куда именно надо бить, – усмехнулся Ремул, – пусть туда и направит дружину.

Хродир удивленно поднял бровь – мол, поясни.

– Если мы знаем, куда он ударит, – Ремул потянулся, расправляя затекшие под тяжестью кольчуги плечи, – то мы сможем подготовить встречу. У нас есть, чем встретить удар дружины теронгов – это Красные.

Лицо рикса просветлело.

– Красные могут сдержать даже такой удар, – кивнул он, – а что дальше?

– Главное – разбить дружину Стригульда, – сказал Ремул, – а потом займемся их ополчением. Это уже проще. У нас-то дружина уцелеет, ей же только с ополчением столкнуться придется.

Хродир восхищенно покачал головой:

– Теперь я точно вижу, брат, что ты отмечен Белым...

Барабаны хорошо играли свою роль: всё войско Стригульда, подчиняясь их ритму, шло в едином темпе, будто одно огромное существо. Большие прямоугольные щиты ополченцев, чем-то напоминающие ферранские скутумы, несли на себе рисунок в виде стилизованных волн, символизирующих Тарар, отчего всё войско Стригульда, идущее почти в ногу, издали напоминало огромного чешуйчатого змея.

– Востен! – подозвал Ремул, – вселяй Красных по моей команде! Не раньше!

– Да понял я, – нехорошо осклабился колдун, – у меня всё готово, хейрцог Ремул. Жду твоей команды.

– Слушай, – сказал Хродир, – а почему не прямо сейчас? У них ополчение впереди? Давай сейчас Красных на него выпустим, и дружиной их прорыв подопрём! Разорвем их строй, а там...

– А там нас встретят четыреста их пеших и сто конных дружинников, – покачал головой Ремул, – а еще и ополчение, как змеей вокруг кролика, охватит. Нет, брат. Пусть лучше под нашими стрелами вверх по холму карабкаются. И я очень рад, что мы возвели заграждения –