Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Не пойму я этот ферранский крофт дисциплины, – покачал головой Хродир, – побеждает доблесть, а не послушание.

– Брат! – Ремул обернулся к Хродиру, почти в упор уставившись на него, – ты рикс или кто? Твоей воле должна быть покорна дружина! Твоей воле, а не своей слепой доблести! Нам не героический порыв нужен, а победа!

Хродир успокаивающе поднял ладони:

– Да ты прав, – примирительно сказал он, – я тебя не просто так командовать поставил. Как ты скажешь – так тому и быть.

Грохот идущих теронгов вместе с грохотом барабанов слышался всё громче. Ремул, облизывая сухие губы, зорко смотрел на приближение вражеского строя. Вот до него осталось полтысячи шагов, четыреста, триста, вот первый ряд теронгов прошел по месту, где торчали из земли стрелы с хорошо заметным издали красным оперением...

– Лучники – залп! – скомандовал Ремул, и команда его пошла по цепочке хундрариксов. Через мгновение сзади раздался скрип сотен натягиваемых луков, и по строю теронгов забарабанил дождь стрел.

– Стрелять без команды! – отдал следующий приказ Ремул, убедившись, что стрелы находят цель, – остановиться, когда подойдут к заграждению, не то своих заденем!

Теронги чуть ускорили шаг и подняли щиты – так, что большинство стрел теперь застревали в них. Большинство, но не все – иные стрелы нет-нет, да и находили щель между неплотно сомкнутыми щитами, и теронгские ополченцы, не сумевшие правильно удержать щит, выходили из строя назад, зажимая рану. Самые же невезучие, которым досталась слишком точная стрела, оставались лежать на земле. Шельдваллы двигались дальше – что дело и Стригульду, и Сегвару, по-настоящему ведущему воинов в бой, до каких-то отдельных раненых и убитых?

В дело вступили терогские лучники – дойдя то черты, стрельба с которой могла поразить передние ряды хорошо видимого хродирова воинства, но при этом стрелы вражеских лучников, стоящих в глубине строя, могли достать лишь на излете.

Последние разделяющие стороны триста шагов теронгские шельдваллы ополченцев преодолели быстрее, чем рассчитывал Ремул. Всё-таки слухи о том, что ополченцы теронгов – лучшие в Таветике, оказались правдой. Такие ополченцы прекрасно знали, как вести себя, сближаясь с врагом под обстрелом.

Последние десять шагов теронги не прошли, а пробежали – и остановились только перед заграждением, за которым ощетинилась копьями такая же шельдвалла, только не из ополченцев, а традиционного для таветов состава – дружина впереди, ополчение в задних рядах.

Стригульд, поняв, как построил войска Ремул, испытал двоякое чувство. Радость и разочарование одновременно. Радость оттого, что враг не понял замысла Стригульда, и построил войска слишком предсказуемо, да и слишком по-таветски – нормальный ферран оставил бы место для маневра силами, а не пытался выстроить монолит, одинаково сильный по всей ширине фронта. «Видимо, Ремул слишком много времени провел среди варваров, – думал теронгарикс, – настолько много, что даже азы ферранской тактики забыл. Ничего, сейчас напомним...»

Да, строй войска Хродира был устойчивей, чем ополченческие шельдваллы Стригульда. Но устойчивость передней линии не значила ничего, если у врага есть подвижный резерв, который можно собрать в единый кулак и ударить этим кулаком в любое место на выбор. Да, если бы бой был ограничен только схваткой шельдвалл – смешанная шельдвалла Хродира без труда бы одолела ополчение теронгов. Но от теронгских ополченцев и не требовалось разбить противостоящие шельдваллы – достаточно просто стоять да пробовать разобрать заграждения, разделяющие врагов. Где это быстрее получится – туда и нанесут удар четыре сотни дружины сразу, а против них окажется лишь сотня или две дружинников Хродира – они-то по всему фронту растянуты, а значит, не успеют сойтись к точке прорыва.

Оттого и испытывал Стригульд разочарование. Хотел сразиться с ферраном – сражается с таветом, хоть и ферранской крови. Тоже славная будет победа, но... не настолько славная, как бы хотелось.

Ремул, стоя верхом прямо за центром своего построения, нервно покусывал губу. Центральной сотней, держащей позицию перед ним, была сотня вопернских дружинников Уртана, усиленная тремя сотнями ополченцев из того же племени. Уртан был готов стоять насмерть, искупая свою ошибку со Скодвальдом, однако как раз этого от него и не требовалось. Впрочем, исполнять приказы рикса и хейрцога, как и заставлять своих воинов исполнять собственные приказы, Уртан был готов не меньше, чем исправить свою ошибку кровью.

В грохот и треск, с которым теронги ломали ограждения перед шельдвалой войск Хродира, рубя и отбрасывая доски, вплеталась какофония из воплей раненых, гула рогов, громовой «Славы!», которой бойцы распаляли себя перед лицом врага. Шум не то, чтобы раздражал или мешал, но Ремул боялся, что его команда – та самая, что должна быть подана вот-вот, может не дойти до бойцов.

Пока всё шло по плану. Вернее, по обоим планам – и Стригульда, и Ремула.

Да, ополченцы-теронги, пытаясь развалить заграждение перед собой, десятками гибли и получали раны под ударами копий дружинников Хродира. Да, воины Хродира стояли твердо, и никакой натиск врага, казалось, не мог их сдвинуть – в чем сильно помогало заграждение. Но с каждым ударом, с каждым мигом заграждение становилось всё слабее, всё более и более хрупким... пока не развалилось сразу в нескольких местах, где тут же шельдваллы теронгов и Хродировых воинов сошлись щиты-в-щиты, оглашая склон холма новой волной шума битвы – лязга железа, треска дерева, криков людей. Голосом самого Сегвара, где вместо слов – звон, треск, крик.

Вот теперь настал тот момент, которого ждал Ремул.

– Уртан! – перекрикивая бога битв, заорал хейрцог, – Уртан! Действуй по плану!

Уртан услышал. Сжигатель Селений, стоявший во втором ряду своей сотни, поднес к губам сигнальный рог – и два коротких низких сигнала вплелись в какофонию боя. А затем еще два. И еще. Пока все воины сотни – и те ополченцы, что стояли за ними – не услышали.

– Востен! – Ремулу не надо было орать, чтобы стоящий рядом колдун услышал, – твоя пора! Пробуждай Красных!

Востен немедленно отправился к стоящим в готовности позади центральной сотни Вместилищам. Все нужные для крофта фигуры уже были начерчены заранее – Востену осталось лишь провести сам ритуал. Подняв руки с посохом, он запел – и Вместилища, уже полностью готовые к бою, внимали ему, сжимая рукояти щитов и оружия. Лишь последние слова своей литании надо было произнести Востену – и тогда Красные устремятся на врага, являя всю свою – или даже не