Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Ремул быстро, как мог, соображал, что сейчас можно сделать. Сражение, подобно взбесившемуся коню, стремилось вырваться из-под контроля. Основа плана битвы – использование Красных Сынов для контратаки на прорвавшийся ударный отряд Стригульда – рухнула. Чем бы ни был тот белый дым, который сейчас выходил из мешков, заброшенных теронгами в центр схватки – он явно изменил Красных, хоть и неясно, как именно. Лишил их сил? Выгнал Красного Сына из Вместилищ? Вселил во Вместилищ кого-то вместо Красного – какой-нибудь дух трусости и слабости? Ничем иным объяснить то, что воплощенные Сыны Красного вдруг повели себя, как обычные воины, было невозможно. Стригульд, к сожалению, всё продумал. Даже неважно, кто или что подсказало ему такое решение – но оно оказалось удачным.

Надо было срочно что-то делать. Четыреста дружинников Стригульда, можно считать, уже прорвали центр строя Хродира, и теперь битва явно шла по плану теронгарикса. Несложно было понять, как сражение пойдет дальше: дружина Стригульда пройдет в разрыв шельдваллы Хродира, как острие копья через разорванную кольчугу, а дальше ее единый строй разделится на несколько отрядов, каждый из которых атакует свою цель: обрушится на лучников, стоящих за шельдваллой, нападет с фланга на внутренние края разрыва строя, разгонит женщин из обоза, вытаскивающих раненых. Всё это закончится тем, что шельдвалла, стоящая на склоне холма, распадется – часть ее останется против теронгского ополчения, но лишь потому, что поворачиваться спиной к явной и близкой опасности они не станут; другая же, тыловая, часть вопреки любой команде и начальному плану рванет назад – спасать обоз. После этого говорить ни о сохранении управления над войском, ни о победе уже не придется. Правильное сражение распадется на кучу схваток, где исход будет решаться не искусством полководца, а умениями и числом воинов, и главное – числом бойцов, способных действовать совместно, собирать шельдваллы, подчиняясь своим командирам. Теронги, сохранившие свои сотни, пусть и не полностью, и своих хундрариксов, на это способны – каждая сотня будет, скорее всего, действовать, как единое целое. А вот наши, вопернские, сотни будут вынуждены разделиться, как раз чтобы и ополчению теронгов, поднимающемуся на холм, противостоять, и спасти лучников и обоз, и всё это одновременно. Рассчитывать на ополчение не особо приходится – в отличие от своих теронгских «собратьев», без дружины вопернское и сарпесское ополчение нормально сражаться не может.

Ремул скрипел зубами, пытаясь придумать решение.

Однако первым сориентировался Хродир. Выхватив меч, он обернулся на сотню сарпесской дружины, оставленную им в резерве. Изначально Ремул предполагал, что эта сотня может понадобится, если Стригульд введет в бой свою конную сотню на фланге – но, похоже, час сарпесков настал прямо сейчас.

– Славься, Сегвар! – выкрикнул рикс, – сарпески, за мной! Добудем славу или погибнем в бою!

– Куда... – начал было Ремул, но Хродир его уже не слушал. Подавая пример воинам, он спешился и бросился вперед – туда, где из белого клубящегося облака выходили, сохраняя почти в идеальном порядке ряды шельдваллы, дружинники Стригульда.

Сарпесская сотня ответила многоголосым «Славься, Хродир! Славься, Сегвар!» – и, на ходу формируя шельдваллу, направилась вслед за риксом.

Ремул сжал челюсти. Хродир, похоже, поступил, как обычно – ринулся своими руками выручать войско, даже не взвесив опасности для себя. Ровно, как на Утгановом Холме – только там рядом был Востен, который смог помочь, не пожалев себя. Сколько не учи Хродира правильному искусству войны, сколько не объясняй, где настоящее место командира в бою – всё равно Хродир остаётся сначала риксом, а потом уж полководцем. Место рикса со своей дружиной, место полководца над битвой... осталось только, чтобы Хродир понял, что он полководец.

«Что теперь?»

Ферран постарался отбросить эмоции и сосредоточиться. Не зря же на нем благословение Белого, а не Красного Сына.

«Что сейчас происходит?»

Центральная сотня вопернов, под командованием Уртана, разошлась по сторонам от наступающего отряда Стригульда. Перед этим отрядом сейчас находятся только три сотни ополченцев, что раньше стояли за сотней Уртана, да еще на помощь им идет шельдвалла сарпесков. Что это значит? Что некоторое время всей дружине теронгов придется вести бой в полуокружении – с флангов им противостоят воперны Уртана, с фронта – сарпески под командованием самого Хродира и часть ополченцев. Конечно, четыреста теронгов рано или поздно справятся с вдвое меньшим количеством дружины Хродира, да и триста ополченцев для них не преграда. Но сделать это они смогут далеко не сразу – слишком плотно стоят теронги, и в бою одновременно могут принимать участие не все четыреста воинов, а лишь те, что стоят в крайних рядах. К тому же сейчас эти теронги остановились, уперевшись в центре в ополчение и сотню сарпесков, причем остановились так, что мешки, из которых идет дым, оказались прямо у них под ногами – то есть теронги стоят прямо в середине дымного облака. Судя по тому, как кашляют и отплёвываются те воины, что вдохнули этот дым – долго дышать им невозможно. Значит, теронги, хоть и повязали мокрые тряпки на лица, тоже долго не выдержат – вынуждены будут или отойти, или прорываться.

«Что же мы можем сделать?»

Ремул еще раз окинул взглядом поле боя. Внимательным взглядом, высматривающим детали. В центре ситуация развивалась быстро и пока непредсказуемо, но на обоих флангах мало что менялось – шельдваллы ополчения теронгов уперлись в смешанные шельдваллы Хродира, благо заграждения, разделяющие их, почти везде уже были сломаны.

«Стоп. У нас же смешанные шельдваллы. Передние ряды – дружина, задние – ополчение. Всё по таветскому воинскому крофту. Но это и есть наше преимущество!»

Ремулу очень повезло, что заклинания Востена могли держаться долго и без подпитки. «Сильный голос», позволявший полководцу докричаться до любого отряда на расстоянии почти трехсот шагов, всё ещё работал. А воины во фланговых шельдваллах, судя по стойкости рядов, всё ещё слушались приказов, а не действовали по своей воле.

Что ж, пришла пора показать, насколько ферранская полководческая школа выше командирских талантов таветского рикса. Пусть даже такого неожиданно умного рикса, как Стригульд.

И Ремул сложил руки «рупором» перед лицом, набирая воздух в легкие.

Востен чувствовал, как сердце его забилось быстрее. Зов алтаря, мощнейшего источника магии, превратился из слабого шума на краю сознания в гул большого колокола, находящегося совсем рядом.

Едва группа, ведомая Ульнаром, миновала коридор и вошла в новый зал – Востен понял,