Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Один из воинов быстро перебросил свой факел стоящей рядом Ультене, ловко поймавшей его рукоять, и с лязгом извлек меч из ножен. Второй – занес топор для молодецкого удара, способного развалить надвое толстую дубовую колоду. Третий поднял факел повыше, чтобы товарищам был виден враг, но самого врага слепил его свет – в абсолютной тьме пещеры этот прием должен был сработать безотказно.

И все трое рванулись на черную тварь, соблюдая «обратный клин» – впереди два бойца с оружием, за их спинами – воин с факелом.

Змей атаковал страшно и прямолинейно. С невероятной скоростью, как и его собратья из привычного мира под солнцем, он пружинисто распрямил переднюю треть своего тела длиной в полсотню шагов – и устремился, будто живое копье, головой в грудь ближайшего воина. В свете факела сверкнули выставленные вперед зубы размером с ферранский гладиус – не два клыка, как у обычных змей, а целый лес бритвенно-острых, блестящих в дрожащем пламени, лезвий, усеивавших челюсти жуткой твари. Зубы-мечи вонзились в щит воина, замахнувшегося своим клинком, но не успевшего нанести удар – и пробили крепчайшие дубовые доски, окованные стальным ободом, разорвав левую руку дружинника, когда змей махнул головой в сторону. Второй дружинник, увидев, что страшное оружие чудовища на миг застряло в щите товарища, что было силы, с молодецким выкриком-выдохом, обрушил боевой топор на змеиную башку ближе к ее основанию – туда, где она переходила в шею.

Топор звонко звякнкул дрожащей сталью... и соскользнул с чешуи порождения жуткого крофта.

– У него каменная шку... – только и успел произнести воин, прежде чем острый, оканчивающийся чем-то вроде копейного навершия, хвост чудища, стремительно вылетевший из тьмы за алтарем, пробил его окольчуженную грудь, выйдя из спины.

Третий дружинник выронил факел и осел на пол, дрожа всем телом, пытаясь вынуть меч не слушающейся от шока рукой и закрываясь бесполезным щитом – но никто не посмел бы обвинить его в трусости.

Дико заблеяли и заметались по залу оставшиеся овцы. Их, кажется, не тронула судьба пошедшей под жертвенный нож подруги – но наличие рядом живого камнешкурого ужаса, перетекающего длинным безногим телом по каменному полу, лишило их даже скудного овечьего рассудка.

Змей медленно, будто издеваясь и желая вселить в людишек, посмевших нарушить древний покой святыни, как можно больший ужас, повернул немигающий взгляд на Востена и девушек. Его взгляд не отражал ни ярости, ни злобы – никаких эмоций. Он был просто приговором за святотатство, приговором неотвратимым, как уже собравшееся в «бросковое кольцо» и начавшее пружинно распрямляться черное тело. Колдун развел руки, защищая учениц – но это скорее был инстинктивный жест: магической твари было всё равно, колдун ли перед ней или обычный воин. Колдун даже предпочтительней – щита нет, зубы в досках не застрянут.

Стригульд прекрасно видел, что происходит – как крылья войска Хродира вдруг пошли вперед, сминая, перемалывая и отталкивая шельдваллы ополченцев. А вот что творится в центре – там, где прорываются единым кулаком его четыре сотни дружины – увидеть мешал дым. Впрочем, сомнений в том, что ударный отряд рано или поздно прорвется, не было. Однако следовало что-то сделать с фланговым наступлением врага – если оно закончится удачно для Ремула, ударный отряд теронгов попадет в окружение.

Стригульд обернулся, глянул на сотню, которую оставил оконь как резерв. Почему бы и не использовать их прямо сейчас? Конечно, подпирать конницей пехоту – будь то четыре сотни дружины или любая из массивных шельдвалл ополчения, будет глупостью, но вот ударить в тыл или фланг одной из фланговых шельдвал Хродира, сейчас как раз поворачивающейся к центру линии боя и подставляющей уязвимый фланг – это уже хорошее решение. Если на левом фланге теронгов это сделать будет сложно – там место для маневра конницы ограничено подступающим с севера к холму Теронгхусена лесом и скальными обломками, то на правом фланге, со стороны поля и пологого склона холма, коннице настоящее раздолье.

Судя по боевым крикам, вою рогов и, главное, мельканию золотого с красным шлема Хродира, видного даже сквозь дымную пелену, сам Хродир вступил в бой против прорывающейся по центру дружины теронгов. Не мог же он вступить в бой в одиночку или только с ближней охраной – значит, повёл с собой какую-то сотню. Судя по тому, что где-то пять сотен так или иначе стоят в шельдвалле, повёл он ту сотню, что выделил в резерв – то есть как раз для противостояния удару конной сотни Стригульда. А это, в свою очередь, значит, что резерва у него сейчас нет. Некого ему, Хродиру – а точнее, Ремулу, выдвинуть навстречу коннице Стригульда – разве что снять откуда-то часть ополчения. Но это сложно.

Стоп. А почему бы ударить не по наступающей смешанной шельдвалле, а по обозу? Пройти по дороге, ведущей сквозь Теронгхусен, смять обозников – баб да раненых, выйти к центру битвы и ударить навстречу прорывающимся четырем сотням дружины? Кто этому помешает? Разве что лучники, стоящие за вражеской шельдваллой и посылающие стрелы в облако на месте прорыва, но разве лучники устоят перед конным ударом?

Решено.

Стригульд поднял рог и протрубил. Стоящий за ним конный отряд подобрался и начал перестраиваться клином. Бить в таком порядке сложно – но для того, чтобы вывести конницу к месту атаки, строй клином подходил как нельзя лучше. Да и проскакать в таком строю по широкой дороге через Теронгхусен, сметая обозников, сам Сегвар велел.

Стригульд тронул коня, поворачивая его направо, на юг – туда, где сворачивала поднимающаяся по пологому склону холма дорога, идущая через весь Теронгхусен заканчивающаяся на его северной окраине. За собой он слышал топот сотни коней – пока идущих лишь шагом, но готовых по первой команде перейти на рысь, чтобы достичь рубежа атаки...

Бросок змеи был молниеносным. Но еще более молниеносной оказалась реакция Ультены. Гибкой лесной кошкой бросилась девушка, становясь между Востеном и змеем, выпадом протягивая вперед, ровно в открывающуюся пасть жуткого врага, горящий факел на длинной рукояти.

Факел угодил ровно в центр раскрытой пасти, между челюстей жуткой твари – туда, где трепетал, словно у настоящей змеи, раздвоенный темно-синий язык. Угодил, опалив чудищу глотку. Уже мысленно готовый к смерти Востен с удивлением услышал шипение и увидел, как змей отпрянул назад – даже более быстрым движением, чем