Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Хродир опрометчиво демонстрировал гостям свадьбы Ремула боевые возможности Красного, настоящие воины – а таких среди риксов-гостей было большинство – с интересом следили за движениями Торстана, стараясь запомнить боевые приемы, что показывал воплощенный сын бога битв. Однако среди гостей был тот, кто гораздо внимательнее наблюдал не за боем, а за тем, что ему предшествовало. Стригульд понимал, что вселение Красного Сына в человека происходит не само по себе, а направляется ритуалом крофтмана, и теронгариксу было чрезвычайно любопытно, в чем суть такого ритуала.

Догадался Стринульд довольно быстро.

Теронги пиратствовали по всему Тарару – от порогов у отрогов Льдистого Хребта до населенных мирийцами и ишимами берегов Узкого залива, куда впадала эта река. Без чего нельзя обойтись пиратам? Не только корабли и команды, умеющие держать оружие, нужны в таком деле. Нужны и места, где можно сбывать добычу. У теронгов такие места, разумеется, были. Большую часть добычи теронги сбывали вовсе не через Теронгхафен, куда торговцы заходили нечасто, а через мирийцев – благо, мирийцы до сих пор ценили свободу и независимость своих полисов больше, чем политическое единство, почему в свое время и стали легкой добычей сильных в своей сплоченности ферранов. Мирийский портовый полис, чьи купцы оказались достаточно сговорчивыми и беспринципными, чтобы скупать добычу пиратов, теронги нашли еще лет двести назад, и обе стороны были весьма довольны таким промыслом. В этом полисе, носившем название Акропорос, теронгов с их добычей привечали с радостью, так что неудивительно, что между мирийцами Акропороса и теронгами завязались если не дружеские, то приятельские связи – узы взаимного гостеприимства. У Стригульда в Акропоросе тоже был гостеприимец – мирийский купец Евтихос, по прозвищу Кердон, то есть по-мирийски «выгода». И имя, и прозвище полностью соответствовали характеру купца – тому действительно везло с выгодными сделками. Познакомились они еще тогда, когда Евтихос был всего лишь старшим приказчиком у хозяина большого портового склада, а Стригульд – просто племянником теронгарикса. Оба были молоды и еще совсем по-мальчишечьи искали необычных приключений. Еще тогда, лет двадцать назад, Евтихос познакомил Стригульда с культом, весьма влиятельным в Акропоросе – мистерианским культом Порумоса, местного божества, имеющего три ипостаси: Эмпориос – торговец, Криптос – контрабандист и знаток тайных путей, и Мистикос – главная ипостась Порумоса, способная... вселяться в человека. Стригульд настолько сдружился с Евтихосом, что даже был допущен до ежегодной мистерии Порумоса в храме Порумейон, под которым была огромная пещера, где в абсолютной тьме и проходила сама мистерия. Стригульд тогда, как и все участники-порумиты, шел на мерцающий во тьме свет факела, слыша гремящий под сводами голос жреца, провозглашающего «Зетей тон криптон порон!». Стригульд не понимал значение этих слов – уже после ритуала Евтихос перевел их как «Ищи скрытый путь», и, надо заметить, Стригульд воспринял это как совет, которым пользовался до сих пор. Однако, блуждая во тьме пещеры, следя за мерцающим огнем, шаря перед собой руками, Стригульд почувствовал... почувствовал, как в его сознание что-то входит. Что-то чужое, что-то не по Таво, но... приятное. Нашептывающее советы, причем по-таветски. Указывающее пути, неведомые тому, кто живёт только по Таво. Что-то, частица чего осталась с молодым теронгом навсегда.

Поэтому Стригульд отлично понимал и суть мистериального ритуала, и суть божественного вселения. Благо, опыт был.

Увидев то, что происходит перед боем на арене Марегенбурга между крофтманом Хродира – кажется, Востеном его зовут? – и воином с красными волосами, Стригульд сумел сложить два и два, разгадав природу этого крофта. Всё та же мистерия, только вместо мирийского Порумоса – наш, родной таветский Сегвар, или его Красный Сын. И, кажется, вселяется здесь Сегвар более... более полно, что ли. Порумос – бог хитрости и скрытых путей – вселялся мягко и оставался надолго, Стригульд до сих пор чувствовал его неявное присутствие; Сегвар же, видимо, входил в сознание жестко, но и покидал, наверное, довольно быстро. Постоянно, особенно в мирной жизни, жить с Сегваром внутри всё-таки довольно сложно.

Дружба с Евтихосом принесла Стригульду еще одно интересное знание. Евтихос как-то собрался сотворить одну шалость – абсолютное мальчишество, для взрослого мужа неприемлемое. В этом деле ему нужен был надежный товарищ, и как раз так совпало, что в нужный день в Акропорос прибыли теронги, нагруженные добычей. Евтихос воспринял это как подарок Богов, рассказав другу Стригульду о своем замысле – сорвать мистерию адептов Телесии Хейрестиры, покровительницы нерушимых клятв и законов. Телесианцы всегда недолюбливали порумитов, считая их разрушителями нравственности, приносящими хаос в налаженную жизнь полиса; порумиты же презирали телесианцев, полагая их закостенелыми приверженцами догматизма, не способными принять новое и служащими мертвому закону вместо живого поиска путей. Ежемесячную мистерию Телесии обязательно проходили городские стражи-фулакесы и низшие, «народные», судьи – древняя традиция предписывала им «жизнь в законе», и мистерия была своего рода залогом того, что именно так стражники и судьи останутся истинными законниками.

Весь день перед мистерией Стригульд и Евтихос собирали стебли и листья тресифюллона. Под этим загадочным мирийским названием скрывался обыкновенный, знакомый всем таветам дыролист, вечный обитатель лесных опушек и задворок селений. Вечером, когда храм Телесии, раскинувший свои жесткие, чрезмерно правильные и аскетично-выдержанные формы на самом акрополе, освещался сотней жаровен, купец и пират уже были наготове. Они легко затерялись в толпе зевак – правда, Стригульду пришлось переодеться в мирийское и скрыть светлые волосы под просторным капюшоном. Оба удальца несли за спиной мешки, отчего походили на путешественников, коих в торговом приморском городе всегда было в избытке. Мистерия Телесии не была тайной, как мистерия Порумоса – а оттого и поглазеть на нее каждый раз собиралась толпа, заполонявшая всю храмовую площадь акрополиса. Сейчас в толпе, правда, было полно порумитов, но на это мало кто обращал внимание – порумиты такие же граждане полиса, как и все остальные, и запрещать им присутствовать здесь никто права не имел.

Церемония началась, как обычно. Ничто не предвещало, что может случиться нечто незапланированное. Вот настала пора кульминационной части – когда стражники и судьи, все вместе, все две сотни, одновременно впустившие в себя Телесию, будут изрекать Клятву Нерушимости. Их устами будет говорить сама Телесия, поэтому клятва зазвучит торжественно, в один голос – пусть и в двести глоток. Залог нерушимого владычества Телесии Хейрестиры, Телесии Автократоры, над Акропоросом. И вот хор зазвучал.

«Я, Телесия...»

Евтихос, схватив за руку Стригульда, резко рванул из толпы к ступеням храма, на ходу развязывая мешок. То же самое со свои мешком делал теронг. Добежав до жаровен под удивленные выкрики толпы, они опорожнили мешки прямо