Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

По мнению Ш. Пьетри, Фемистий считал главным доказательством преемственности власти Константина I и Констанция II наличие у них обоих человеколюбия[662], тем не менее мы можем признать, что, в понимании Фемистия, не только моральные добродетели обеспечили непрерывную преемственность власти после смерти Константина. Фемистий показывает читателю, что полководческие таланты Констанция сыграли не менее важную роль в сохранении правящей династии.

В этом смысле мы, конечно же, можем признать, что мысль Фемистия была весьма противоречивой: ранее мы уже отмечали, что в речи, высказанной еще в 350 г.[663], Фемистий настаивал на необходимости решать все конфликты с внешними врагами мирным, а не военным путем. Тем не менее в речи, цитированной выше, представлены совсем другие политические ценности: Фемистий поддерживает и одобряет военный путь решения проблемы, считает войну эффективным средством борьбы с германцами и различными узурпаторами. На наш взгляд, смена приоритетов Фемистия была связана с простым фактом: весной 357 г., когда ритор выступал в Риме, все наиболее сильные и боеспособные экспедиционные войска империи находились на западе, т. е. в её западных провинциях, соответственно, Фемистий, тоже размещаясь на западе, полагал, что борьба с врагами империи вооруженным путем вполне приемлема и допустима.

Следовательно, выбор Фемистия в пользу войны, а не мира (и наоборот), был ситуативным и менялся в зависимости от геополитических факторов: если Фемистий рассуждал о западных провинциях империи, где размещались экспедиционные войска, он поддерживал войну и выступал за военные действия против врагов империи, если же он рассуждал о восточных регионах, где в тот период не было экспедиционных войск, Фемистий прославлял миролюбие и человеколюбие императора.

Соответственно, перед тем как приступить к анализу военной организации восточных провинций империи в период правления Валента, т. е. уже после Констанция, мы, основываясь на цитированной выше речи Фемистия, хотели бы подчеркнуть, что проблемы, с которыми Валент столкнулся на римском Ближнем Востоке, возникли все же в более ранний период, т. е. во времена Констанция, эти проблемы заключались в неравномерном распределении сил экспедиционной армии между западными и восточными провинциями империи.

В самом деле, с 351–352 гг., когда Констанций II установил свою власть над большей частью Галлии и Северной Италией, войска его экспедиционной армии почти непрерывно находились в этих регионах вплоть до 359 г., когда Констанций переместился на Ближний Восток, в Сирию, для борьбы с персами. Ранее же, до 351 г., экспедиционная армия Констанция (к тому времени — единственная экспедиционная армия во всей империи) располагалась во Фракии и в других нижнедунайских регионах. Новые группы экспедиционных войск прибыли на римский Ближний Восток в 361–362 гг., когда Юлиан перевел в Сирию и Месопотамию значительное количество войсковых подразделений из Галлии для предстоящего похода в Персию. После неудачного завершения персидской экспедиции, когда власть в империи перешла к Валентиниану и Валенту, братья-императоры разделили между собой все экспедиционные войска, и, на наш взгляд, наиболее эффективные и боеспособные подразделения были отправлены на запад, в Галлию и в Италию, в то время как в восточной половине остались слабые отряды, не обладавшие большим опытом службы.

Л. Кракко Руджини отметила, что налоги с крестьян, в период Констанция II взимавшиеся государством в виде продовольствия, т. е. части урожая, чиновники восточных провинций после Констанция, во времена Валента, заменили на денежные[664]. В таком случае можно признать, что налоги в виде денег были необходимы Валенту и для строительства новых крепостей, и для оплаты службы воинов, размещавшихся в этих крепостях. Другими словами, император увеличил количество войсковых подразделений, оборонявших берега нижнего Дуная, но эти подразделения входили в состав пограничной, а не экспедиционной армии.

Валент пополнил численность пограничных гарнизонов, располагавшихся по нижнему течению Дуная, но он не перемещал на нижний Дунай каких-либо экспедиционных войск, поскольку в восточной половине таких войск было меньше, чем в западной, и, как результат, Валент был вынужден держать подразделения экспедиционной армии в провинциях римского Ближнего Востока, в основном в землях Сирии. Конечно же, Валент сосредоточил там практически все свои экспедиционные войска для борьбы с персами, но качество этих войск было значительно ниже, чем у экспедиционных войск западных провинций империи.

Μ. Раймонди пришла к выводу, что в период правления Валента в административных структурах восточных провинций империи значительно повысилось число выходцев из Каппадокии: как проследила исследовательница, Валент активно назначал выходцев из Каппадокии на крупные государственные должности центрального и провинциального управления[665]. Мы полагаем, что наличие в бюрократических структурах уроженцев Каппадокии подразумевает и другой процесс: скорее всего, Валент пополнял свою экспедиционную армию преимущественно рекрутами из Каппадокии. В самом деле, сведения Фемистия говорят о том, что местное население Фракии поставляло рекрутов в пограничные гарнизоны, располагавшиеся вдоль нижнего Дуная, а значит, Валент не мог рассчитывать на жителей Фракии для увеличения численности экспедиционных войск, оборонявших земли Сирии и Месопотамии. Поэтому Валенту было удобнее перевозить рекрутов из более близкой Каппадокии: транспортировка новобранцев из данного региона была все же не столь дорогостоящей, как транспортировка рекрутов из отдаленной Фракии.

Но, на наш взгляд, в ходе рекрутского набора государство столкнулось с теми же проблемами, что и в вопросах финансирования армии: меньшее количество экспедиционных подразделений по сравнению с западными провинциями, недостаток профессиональных кадров и неравномерное территориальное распределение экспедиционных войск. В подтверждение рассмотрим сведения нескольких эпиграфических источников, упоминающих различные подразделения позднеримской экспедиционной армии.

Греческая надпись из города Никополь в Нижней Мезии упоминает воина из отряда Маттиаков-старших, этот воин занимал должность примицерия: [ένθάδε κψτε Μηνάς / πρημηκίρις / Ματτιακών / νουμέρου / σενιόρων — «Здесь покоится Мина, примикерий отряда Маттиаков-старших» (D 9481а p. CLVII). Поскольку впервые должность примицерия упоминается в надписи, датированной 306–307 гг.[666], мы можем предположить, что надпись из Никополя, в свою очередь, была составлена после 306–307 гг., когда должность примицерия уже существовала. Тем не менее мы можем уточнить датировку надписи из Никополя благодаря сопоставлению её текста с текстом другой надписи, на этот раз латинской, происходящей из города Бурдигала (Бордо) в Галлии.

CIL XIII 11032 = D 9215 = ILCV 554 (p. 112)

(H)ic iacit (sic) Fla(v)inus de numero Mat/tiacorum Seniorum

qui vis(i)t (sic) / annus (sic) qua(d)raginta et qui/nque et dismisit (sic) grande /

crudeli(ta)te usori (sic) etfili(i)s suis

Здесь покоится Флавин из отряда Маттиаков-старших,

который прожил 45 лет и, к тяжелой скорби для жены и детей своих,

ушел из жизни

Прежде всего, имя Флавин дополнительно подтверждает, что надгробный камень с надписью был воздвигнут после