Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Давай пересядем на диван, – предлагает ему моя подруга, когда я прохожу мимо.

– И ты слезешь с меня? Нет уж, – Дремотный прижимает ее плотнее. – Люблю, когда девушка сверху.

Глеб отправляется успокаивать Рицина, который вцепился в волосы одного из гостей и катается на его макушке.

Я же вновь вижу Макса.

Бинго!

Он поднимается по лестнице на второй этаж, и я решаю за ним проследить. Очень не зря… Какого-то черта Макс пробирается в спальню Августины.

Что ему там могло понадобиться?

Когда я заглядываю в комнату, то вижу, как Макс роется в ящиках письменного стола.

– Что ты делаешь? – возмущаюсь я.

Макс разворачивается с испуганными глазами и задвигает задницей ящик, в котором что-то искал.

Судя по выражению лица, он придумывает логичную причину, почему мог оказаться в спальне хозяйки дома, но вряд ли такие найдутся.

– Я…

– Ты.

– Августина попросила меня принести ей кое-какие лекарства из своей комнаты.

Я не могу сдержать смеха.

На вид лжет Макс вполне правдоподобно, но до создания разумных аргументов ему пока далеко.

– Это все, что ты смог придумать? Вряд ли Августина тебя вообще в лицо знает. Еще ляпни, что вы любовники.

– Мы…

– Вы не любовники. – Я закатываю глаза и поднимаю руку, предотвращая протесты. – Говори, что ты здесь забыл, или позову Руслана.

– Обещай, что никому не скажешь.

– Допустим, – с сомнением киваю я. – Ну так?

Макс набирает в грудь побольше воздуха и твердо заявляет:

– Августина связана со смертью моего отца.

Глава 27

– С чего ты взял, что Августина связана с его смертью? – недоумеваю я.

– Есть надежный источник информации, – доверительно шепчет Макс.

Комната освещается лишь скромными лучами луны, и в темноте, куда светилу не добраться, парень выглядит зловеще. Его черные волосы, карие глаза и серый костюм сливаются с мраком.

– Какой еще источник?

– Она состоит в организации, которая наняла киллера, чтобы моего отца убрали.

Я хмурюсь, раздумывая над его словами.

Агустина состоит в «Затмении»? Поэтому Стелла подпустила ее настолько близко к своей семье? В этом есть логика. Правда, мне сложно представить эту жизнерадостную и неукротимую женщину в подобном сообществе. Как ее-то туда втянули?

Стоп, а Макс от кого узнал о «Затмении»?!

– Так… слушай…

– Тебя? – Макс сужает карие глаза. – Твой бойфренд тоже один из них. И ты в курсе, да?

– Откуда… – поражаюсь я, но вмиг открещиваюсь от всех вопросов и говорю: – Макс, ты не понимаешь, куда лезешь.

– Они убили моего отца! – рявкает он.

– Ты хочешь мести?

– А ты бы не хотела?

Я медленно делаю два шага к нему навстречу, чувствуя, как по ногам дует сквозняк, ибо и окно, и дверь открыты.

Несмотря на все, что между нами произошло, я простила Макса, ведь карма и без меня по нему проехалась, когда убили его отца. Потом парня еще и в секту затянули. Представляю, насколько ему несладко, если из раздолбая и мажора его превратили в ручную крысу. Я не хочу, чтобы он отхватил еще сильнее, ввязавшись в смертельную игру. Макс потерял отца. Он жаждет мести. Это понятно. Но ему надо остановиться.

– Макс, – тихо выговариваю я, касаясь его плеча. Губы парня дрожат. – Последние полгода ты стремился стать хорошим парнем, а теперь хочешь чьей-то смерти?

– Смерти? – отчаянно восклицает он срывающимся голосом. – Я хочу правосудия! Убийца моего отца по-прежнему на свободе!

– Макс, эти люди… им ничего не стоит избавиться от тебя. И где доказательства, что Августина с ними? Ты веришь чужим словам?

Вмиг передо мной шлепается папка из ящика, который Макс весь перерыл, но, по-видимому, обнаружил, что искал.

– Вот доказательства! Досье на следующую жертву. Августина пособник!

Я поднимаю папку, подношу ближе к окну (под свет луны), и узнаю человека на фотографии.

Знакомое досье.

Такое же Лео прятал в кабинете.

Черт, это же тот самый человек, которого ему приказали убить! И Августина должна помочь? Поэтому она приехала из Москвы? Дьявол.

– Макс, – я беру его за руку. – Давай поговорим. На улице. Я боюсь, что если ты продолжишь искать ответы, то мстить станет некому. Представь, что будет с твоей матерью, если после смерти мужа она потеряет еще и единственного сына. Пожалуйста. Идем.

Мои слова задевают парня. Он утрачивает уверенность и рассеянно шагает следом, забрав у меня найденную папку, которую я не могу снова отобрать, как ни стараюсь.

Макс все-таки крупный парень: с мышцами и отличной спортивной подготовкой. Ему рукой взмахнуть – и я отлечу, как воздушный шарик. Нужно успокоить его словами. Заставить отдать папку добровольно. Не знаю зачем, но уверена, что ничего хорошего не выйдет из затеи передать ее тому, к кому Макс собрался ее нести. С уверенностью можно сказать, что он искал не любые улики, а вполне конкретную. Над ним кто-то стоит и дергает за ниточки.

Когда мы останавливаемся у окна, и я собираюсь вытащить из бывшего максимальное количество информации, Макс вдруг заявляет:

– Не сейчас, Эми.

Он вырывается из моих рук и резво уходит, спускается на первый этаж.

Твою мать!

Что он собирается делать с этой папкой? Надо догнать его и все выяснить – причем не только о папке, но и о том, кто рассказал ему о «Затмении».

Когда я прибегаю на первый этаж, Макса и след простыл. Я толкаюсь, просачиваясь сквозь танцующую толпу, оглядываюсь, но не вижу его. Еще и какой-то парень отвлекает меня, подхватывая на руки. Он в стельку пьяный, от него разит пивом, и я кричу, чтобы этот идиот отпустил меня, однако парень огромный, как горилла, да и соображает туго.

– Слышь, ты, огурчик Копатыча!

Перед нами материализуется именинник. Дремотный хватает громоздкого парня, который прижимает меня к себе, за фиолетовый воротник рубашки, – хотя этот шкаф больше моего друга в два раза.

– В каком смысле? – не догоняет громила.

– В том, который тебе не понравится, – рявкает Дремотный. – Отпусти ее!

Видя разъяренного именинника, непрошеный кавалер отпускает меня и направляется за новой порцией выпивки.

Он еще не до такой степени напился, чтобы драться с хозяевами дома.

– Ты в порядке? – волнуется Руслан, обхватывая мои предплечья и заглядывая в глаза.

Воздух в зале пропитан фруктовыми ароматами кальянов, особенно мятой и смородиной. На весь дом грохочет одна из песен группы «Ленинград». Не самая пристойная. Сначала я задумываюсь, возмущено ли подобными текстами старшее поколение, которое отмечает в столовой, но потом вижу, что половина этого поколения прыгает с молодежью по залу в лучах