Исповедь дьявола - Софи Баунт

завтра, пусть и изнемогаю под бременем загадки. Я не собиралась пить алкоголь, но поглощаю уже третий бокал, иначе вопросы о странной надписи сожрут меня изнутри с костями.

– Эмилия!

Я вдруг вижу перед собой Василия Чацкого: он шутливо чокается со мной бокалами.

– О, вы тоже пришли, – восклицаю я, широко улыбаясь.

Единственный родственник Лео, после разговора с которым не возникает желания пойти и спрыгнуть с моста.

Да и губы растягиваются от радости вполне естественно. Цеплять искусственную гримасу «меня от вас почти не тошнит», как при встрече с другими экземплярами семьи Лео, не приходится.

На Василии бежевый костюм-тройка и лаковые светлые туфли, которые сверкают от полировки. Он и Августина сочетаются не больше, чем кроссовок и босоножки на шпильке. Интересно, на чем держаться их отношения? Они же совсем разные.

– Замечательно, что ты здесь, – лучезарно улыбается Василий во все зубы, а потом пожимает руку Дремотному. – А вот и наш именинник! Я оставил подарок в твоей комнате еще днем.

– Скажите честно, – с многозначительной ухмылкой просит Дремотный, – его выбирала моя мама, а вы даже не открывали, да?

Василий растерянно чешет шею.

– Я спросил ее, что бы могло тебе понравиться, и просто оплатил чек, – смущенно подтверждает он. – А что… с подарком что-то не так?

– О нет, все супер! Чудесный набор плеток и дырявых презервативов. Я их как раз коллекционирую.

Василий округляет свои зеленые глаза.

– Тина… – смущается он, и его персиковая кожа превращается в гранатовую.

Его будто вот-вот долбанет инфаркт.

– Не волнуйтесь, мама знала, что я угадаю ее подарочный почерк, – смеется Дремотный. – Она очень уж хочет внуков.

Венера вспыхивает следом за Василием. Я подхватываю смех Руслана, чтобы разрядить обстановку. С моей подругой так шутить нельзя, а то их с Дремотным совместная жизнь закончится уже сегодня.

Потоптавшись от смущения, Василий опускается на диван между мной и Глебом, обнимает нас обоих за шею и рассказывает, как по нам соскучился. От него исходит запах вина. И морского парфюма. Плотный и яркий. Василий, похоже, из тех людей, кто выливает на себя весь флакон за раз.

– Вы с Лео поругались? – доверительным шепотом спрашивает у меня Василий, отпуская Глеба и склоняясь ко мне.

Я едва не взвываю, видя зеленый цвет глаз и черты лица того, кого недавно прогнала из собственной квартиры. Лео невыносимо похож на отца. У них даже голос одинаковый, но Василий произносит слова более мягко, в отличие от сына, от которого либо разит сарказмом, либо аристократичным холодом.

– Почему вы так решили?

Я поправляю серебряные чешуйки на платье, гадая, насколько сумасшедшей буду выглядеть, если вскочу и убегу.

– Он сутками работает и не хочет разговаривать ни с кем из семьи. – Оценив мою реакцию, Василий добавляет: – Надеюсь, вы помиритесь… О, святые творцы! Это то самое кольцо у тебя на пальце! Стелла говорила, что Лео сделал тебе предложение, но почему ты носишь его на среднем пальце, а не на безымянном? Из-за вашей ссоры?

Василий вопросительно смотрит на меня в ожидании ответа, а я до скрежета зубов нервничаю, понимая лишь одно: я не знаю, что сказать.

Самой себе я бы задала куда более прозаичный вопрос: зачем я вообще его ношу? Я должна показать Лео, что никакого будущего у наших отношений нет, а сама нацепила помолвочное кольцо?

Эмилия, да ты гений нашего времени!

Василий все ждет, и мне приходится неумело импровизировать:

– Мы пока не решили точно и… как раз дали друг другу время подумать.

Василий вздергивает подбородок и открывает рот с видом, словно я поведала ему страшную тайну.

– Так вот почему Лёня грустный, – расстроенно вздыхает он.

– Я…

От ответа меня спасает Августина, которая материализуется подобно брутальной Крестной фее, чтобы защитить мою задницу от неудобных вопросов. Слава богу. Если бы она превратила меня еще и в безмолвную тыкву, я была бы счастлива.

Своим резким появлением леди Дилинкони буквально заставляет всех подпрыгнуть.

– Вася, не утомляй молодых, – ругается она и тянет возлюбленного за руку. – У них свои разговоры. Кстати, Глеб, там девушки дерутся за то, кто первым пригласит тебя на танец.

Глеб утыкается носом в стакан.

– Ты присмотрись, – подмигивает Августина и тащит Василия за собой в сторону кухни. – Хватит уже чахнуть над пробирками, найди себе девочку и развейся немного.

– В его случае надо не присмотреться, а ослепнуть, – замечаю я, наблюдая за раздраженным Глебом. Его жуть как бесит стремление окружающих наладить ему личную жизнь. – Он боится женщин.

– Что ты несешь? – Глеб уничтожает меня рассерженным взглядом.

– Я несу тебе хорошие новости: ты симпатичный парень, но на девушек смотришь, как пастырь на демонов. Лицо попроще, мой милый туалетный ершик.

– От вантуза слышу.

– Ха и ха, как по-взрослому пошутил тридцатилетний дядя, – язвлю я.

– А что тебе не нравится, малая? Ты как вантуз присосалась к Лео, желая очистить его черную душу, – в наиграно-возвышенном издевательском тоне заявляет Глеб, вращая ладонью с растопыренными пальцами над моей грудью.

– Вот поэтому у тебя нет девушки, – мстительно делаю я вывод. – Кто в здравом уме назовет девушку вантузом?

– А парня унитазным ершиком?

– Ой, всё.

Лучший способ закончить неприятный разговор.

Глеб ведь действительно красивый блондин с серо-голубыми проницательными глазами-хамелеонами, высокий, стройный, и главное – чертовски умный, а интеллект в наше время – это сексуально. Однако характер у него отвратительный. Слишком своенравный. Брюзгливый. Упрямый. Вспыльчивый. Сноб, зануда и социопат, который сутками прячется в лаборатории. Не знаю, какая девушка бы ему подошла. Тихая и рассудительная? Он любил и, возможно, любит Еву, но она настоящее чудовище и безумно эмоциональная штучка, так что наш Глебка не фанат хороших девочек, как бы ни выделывался. Ему нужна горячая.

Ох, что-то я перепила…

Пока мы с Глебом молча пьем, обижаясь на шутки друг друга, к Венере и Дремотному подходят родственники, но все их фразы крутятся вокруг замужества и детей, из-за чего Венера сидит с розовыми щеками и скоро потеряет сознание. Дремотный же, видимо, привык и просто кивает. Я отмечаю, что среди его родственников много цыган – зажиточных цыган, – а значит, Августина хорошо общается с родственниками покойного мужа и позвала их на день рождения сына.

– Лео сделал тебе предложение? – уточняет Глеб в сомнениях.

– Подслушал нас с Василием?

– Вы сидели в полуметре от меня, – выгибает он бровь

И в тот же миг давится виски с колой и кашляет.

– Скажем так, и да и нет, – пожимаю я плечами и хлопаю кашляющего Глеба между лопаток, пока он не захлебнулся. – Все сложно.

От него знатно разит