Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Сочувствую, – грустно произношу я.

– Надеюсь, это тебя не пугает?

– Нет, что ты… я… ладно, есть немного.

Он снова ангельски улыбается.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, на кухню врывается ураган по имени Венера.

– Мы закончили! – радостно сообщает подруга. – Грузим коробки в машину – и прощай, вонючая общага!

Адриан подмигивает мне и уходит помогать Дремотному переносить тяжелые коробки. Вид у моего одногруппника такой, будто Венера сама на нем каталась, как на лошади (вместе со всеми коробками).

Мы с подругой убираемся на кухне, пока парни не уносят последнюю коробку. Вскоре приходит время прощаться с нашей любимой комнатой.

– И как я буду без тебя? – ноет Венера, сжимая в пальцах свою золотую косу.

– Мы не в разные страны уезжаем, а в разные дома, – усмехаюсь я. – Ты можешь жить и у меня, если хочешь. Квартира большая. Но боюсь, что Руслан сильно обидится. Он ведь давно мечтает съехаться с тобой.

Венера фыркает.

– Да, странные парни нынче пошли. Как же я буду скучать по нашей комнате!

– Можешь таракана с кухни взять на память, – хихикаю я.

Венера плюется в отвращении.

Посмеявшись, мы выходим во двор, где Дремотный и Адриан уже заканчивают погрузку коробок в багажник. Около пяти минут приходится подождать.

– Все будет хорошо, Эми, не грусти, – говорит Адриан на прощание.

Я обнимаю его и иду садиться в машину к друзьям. Свои вещи я уже перевезла в новую квартиру, и, прежде чем ехать на вечеринку, нужно переодеться во что-то поприличнее. Пока я ждала окончания погрузки вещей, еще и промокла от снега.

Зачем застегиваться?

Подумаешь, под куртку снега намело три тонны, и теперь я вся мокрая.

Идиотка.

Августина устроила для своего сына праздник с толпой гостей. Дремотный не любит отмечать свой день рождения, да и вообще последнее время не жалует различные тусовки, чего не скажешь о его матери. Ей он отказать не смог.

– Дайте мне минут пятнадцать, – говорю я, выходя из машины у своего многоквартирного дома.

Своего, ага.

Это квартира Лео! Моей она не будет.

– Можешь не торопиться, – успокаивает Дремотный. – Моя мама сейчас, небось, рассказывает смешные истории из моего детства с видеопрезентацией на большом экране. Не самое приятное зрелище.

– Твоя мама старалась! – возмущается Венера.

Я покидаю их, пока не пришлось выбирать чью-то сторону в очередном споре, и уже вставляю в замочную скважину ключ, когда у меня звонит телефон. Незнакомый номер. Ух, от любых неподписанных номеров меня трясет, однако, зайдя в квартиру, я принимаю вызов.

– Эмилия, добрый день, звоню вам по поводу наследства. – С облегчением я узнаю голос нотариуса, который недавно переоформлял квартиру Лео на меня (как чудесно, даже не маньяк). Мы договорились, что он и с моим наследством поможет разобраться, так что звонку я не особо удивлена. – Выяснилось, что после смерти бабушки вам по наследству переходит не один дом, а два. О втором вы не упомянули, и я решил, что, возможно, вы о нем не знаете.

– Что за дом? – удивляюсь я.

– Он находится там же, в станице, недалеко от места вашей прописки. Улица Красная, 30.

У бабушки был еще один дом? Почему я о нем не знала? Может, какой-то старый сарай?

– Спасибо большое, что сообщили.

Я прощаюсь с нотариусом и открываю в телефоне карту. Так, так. Дом напротив парка, ага. И почему бабушка его скрывала? Может, и не сарай, – вдруг она сдавала его в аренду? М, вряд ли. Я бы знала. Или кто-то жил там бесплатно, по дружбе?

Моя бабуля тот еще филантроп.

Стоп…

Какого черта?

Я вдруг осознаю, что знаю этот дом. Тот самый дом! Заброшенный. Дом с привидениями?!

– Привет, – раздается мужской голос из гостиной, и я вскрикиваю, ожидая увидеть не меньше, чем зомби.

Подняв голову на незваного гостя, я восклицаю:

– Глеб?!

***

– Прости, прости, – нервничает Глеб, выставляя руки перед собой, словно боится, что я на него кинусь с ножом, – не хотел напугать. Я вот, – он поднимает с дивана пакет, – купил китайской еды. Ты ведь ее ешь?

Запах пшеничной лапши, имбиря и терияки подтверждает слова Глеба, одурманивая меня ароматом.

– Я студент. Я ем все, что съедобно, а иногда и не очень. Но скажи мне на милость, как ты сюда попал?

Я стягиваю с себя куртку.

Глеб с виноватым видом чешет затылок, и его белые волосы начинают торчать во все стороны.

– У меня есть ключи, – неловко признается он и прячет руки в карманы молочного пиджака с подвернутыми до локтей рукавами.

На ногах у него синие зауженные джинсы, а на запястьях вмятины от перчаток. Надеюсь, он работал с химикатами, а не перерывал мою – не мою – квартиру в поисках чего-то любопытного.

– Прекрасно. Пора менять замок, – возмущаюсь я, захлопывая шкаф с верхней одеждой. – У тебя, так понимаю, есть ключи от всех квартир и домов Лео?

Он рассеянно пожимает плечами.

– Ладно, давай к главному вопросу: что ты здесь делаешь?

– По правде сказать… ну… – с печальным видом Глеб садится на диван, опирается локтями о колени и сцепляет ладони в замок, – я сам не знаю. Мне просто не к кому было больше пойти. Все, кого я знаю, так или иначе связаны с «Затмением». У меня… понимаешь, Лео, он… он мой единственный друг, как бы жалко это сейчас ни звучало.

Мои глаза едва из орбит не выпрыгивают.

Я скорее поверю, что Кровавый фантом – мой тайный влюбленный поклонник, чем в Глеба, прибывшего за душевной беседой, – брюзгливого Глеба, простите, для которого я как кость в горле.

– А я при чем? – искренне недоумеваю я. – Я иду в комплекте с Лео? Не ты ли в прошлом году меня ненавидел всей душой?

– Поэтому и ненавидел, – скорбно признается Глеб. – Я боялся за него. И не зря… учитывая то, что «Затмение» с ним сделало.

Он прижимает к бледным покусанным губам кулак, опираясь о него, и на лице его сохраняется какая-то болезненная гримаса.

Что за спектакль?

Ладно, подыграю.

– К сожалению, потеря памяти – не самое страшное… – вслух задумываюсь я. – Так что ты хочешь?

– Не самое страшное? – настораживается Глеб.

Ну хватит.

– Глеб… Зачем. Ты. Пришел? – сердито спрашиваю я.

Из другого пакета на диване Глеб достает бутылку белого игристого вина, шампанское и ром.

– Надеюсь, ты пьешь хоть что-нибудь из этого? Взял всего по чуть-чуть.

– Ты пришел со мной пьянствовать? – поражаюсь я.

Мне хочется хлопнуть себе по щеке.

– Поговорить, – мнется Глеб, ерзая. – Я предположил, что с алкоголем тебе будет проще… эм, простить