Исповедь дьявола - Софи Баунт

Адриан задумчиво пьет чай, но на его лице отображается подавленная злость. Он тщательно пытается ее скрыть. Его ступня нервно постукивает о плитку. Пальцы сдавливают кружку. Раньше я не наблюдала рассерженного Адриана и напрягаюсь, гадая, на что парень способен в ярости (если вообще бывает в подобном состоянии).

– Могу сказать одно, – мрачно произносит он, опуская кружку на стол и сплетая пальцы в замок. – Никто не имеет права совершать преступления и ссылаться на Библию, так что я готов помогать всем, чем смогу. Что касается твоего вопроса, то есть у меня одна мысль, но она довольно странная.

– Делись, – вкрадчиво подбадриваю я.

Адриан облизывает губы, размышляя. Его большие серые глаза прикованы к Библии у меня в руках, которую он сам же мне и подарил.

– Ты не думала, что кто-то из «Затмения» мог украсть формулу у своих же? – говорит он, скрипнув зубами в паузе между словами. – Или, возможно, и красть не нужно было? Сама сказала, что Глеб состоит в тайном обществе не по своей воле, что он давно не поддерживает идеи их лидеров. Так почему бы ему не начать убивать своих же? Каких-нибудь ярых приверженцев учений «Затмения».

Предположение парня вводит меня в ступор.

– Глеб не способен на убийства, – отмахиваюсь я и издаю смешок.

Адриан смотрит на меня из-под опущенных коричневых ресниц с иронией и как-то даже насмешливо, отчего хочется провалиться сквозь землю, а он еще и добивает:

– Мы говорим о Глебе, который создал для «Затмения» десятки еще неизвестных науке ядов и биологического оружия? Именно этот Глеб не способен на убийства?

– Нет, – округляю я глаза, – он… да, он много чего создает, но он никогда не убивал.

– Откуда тебе знать? – на его губах усталая улыбка.

– Я… черт, да это просто невозможно! Он был в ярости, когда узнал, что у него украли формулу! – противлюсь я.

Глеб убийца?

Да ну!

– Он был в ярости, что украли формулу, но это не означает, что сам он ей не пользовался, – спокойно добавляет Адриан.

А мне и противопоставить нечего.

– Не могу предположить, – качаю я головой и делаю глоток зеленого чая, чтобы угомонить глупые мысли. – Более того, большинство членов «Затмения» не знакомы друг с другом, они скрывают свои личности. Как убийце узнать, кто есть кто? Даже Глебу! И что насчет «Пеликана»?

– Ты же сама сказала, что тебе ничего дурного там не предлагали. Возможно, это обычный сайт поддержки?

– Да брось! Я рада, что ты веришь в истинный альтруизм, но я нет. У создателей приложения есть какая-то злая цель. Скорее всего, мой куратор знал, что я связана со следствием, вот и не сделал ничего подозрительного.

Адриан пожимает плечами.

– Давай резюмируем. Ты считаешь, что «Затмение» создало приложение «Пеликан» и убивает тех, кто там сидит?

Я взмахиваю пальцем.

– Не всех.

– Ага, грешников, – взгляд у него становится тяжелым, пронзающим насквозь. Совсем как у его отца. Будто белые пушистые облачка захватила жуткая гроза. Сегодня Адриан не перестает меня удивлять. Он продолжает: – Допустим. При этом ты цитируешь мне фразу из Библии, которая полностью противоречит идеалам «Затмения», ведь в стихе указывается на то, что только Бог может карать преступников, и номер стиха – один из тех, что оставляет Кровавый фантом на зеркалах. А какие еще цифры он оставляет?

– М, разные… помню про те, которые связаны со способом самой смерти. – Я листаю Библию и показываю стихи Адриану. – Вот, 5:29, про глаза; 4:17, покайтесь… там еще какие-то цифры есть, но не все удается собрать, он пишет вразброс.

Адриан становится еще мрачнее, слушая мои предположения, а потом тихо произносит:

– Богохульник.

– Еще какой, – киваю я. – Либо фанатик.

– То, что он делает… отвратительно.

Адриан хмурится и осуждающе качает головой. Вид у него откровенно злой. На всегда приветливом, красивом, вежливом лице я обнаруживаю совершенно новый, незнакомый мне оттенок. И это презрение. Обжигающее и острое.

Я вздыхаю. Ну вот. Я даже ангела во плоти умудрилась из себя вывести.

– Прости, что расстроила, – начинаю лебезить я, подперев кулаком щеку и разглядывая результат своей кропотливой работы.

Молодец, Эмилия.

Умудрилась разозлить священника исповедью.

– Что ты, – вмиг расцветает Адриан и берет мою ладонь в свою. – Молодец, что поделилась. Не представляю, как ты ходила с таким грузом все это время.

– Спасибо, что выслушал, – мягко улыбаюсь я, смотря на его пальцы, поглаживающие мою ладонь. – И за наводку. Нужно подумать, мог ли кто-то из «Затмения» начать убивать своих же, но Глеб не подходит на эту роль.

– Как скажешь. Сегодня у тебя вечеринка с друзьями, отвлекись хоть немного от мыслей об убийствах, идет? Ради меня.

– Да, ты прав. Лучше поговорим о чем-нибудь другом.

– Как успехи с курсовой? – с улыбкой переводит он тему.

– О нет, лучше давай об убийствах!

Адриан смеется.

Я кусаю губы, поглядывая на телефон.

– Хочешь ему позвонить? – спрашивает Адриан.

– А?

Я чувствую, что краснею.

– Ты скучаешь по нему. По Леониду. Я же вижу, как тебе плохо, – наступает Адриан, давая понять, что скрывать свои чувства мне не обязательно.

Он не слепой. А я хреновая актриса.

– Да, но… эти отношения нужно прекратить, они загонят меня в могилу, – тарахчу я, как робот.

Надо бы почаще вбивать себе в голову эту аффирмацию.

Мы с Лео не пара.

Мы должны расстаться.

Мы не можем быть вместе.

– Ты любишь его, – шепчет Адриан, поглаживая тыльную сторону моей ладони. – Действительно любишь.

Я в отчаянии закрываю глаза.

– Считаешь, что я совершила ошибку, прогнав его?

Адриан касается моей скулы костяшками пальцев, гладит меня, точно котенка, и я открываю глаза.

– Я на твоей стороне, – говорит он.

И едва заметно улыбается.

– Давно хочу спросить… почему ты мне помогаешь? – растерянно спрашиваю я. – Ну… Я знаю, что ты сам по себе добрый человек, но зачем тебе моя компания?

– Я думал, что мы друзья.

Он смущенно делает глоток чая.

Блин, неужели подумал, что я намекаю на нечто романтичное?

– Да, конечно, – восклицаю я, испугавшись, что обидела его. – Ты неправильно понял. Зачем тебе такой друг, как я? От меня же одни проблемы.

– Честно сказать?

– Хотелось бы… но если это что-то жуткое, то градус честности можешь снизить.

– Ты похожа на мою погибшую сестру, – тихо произносит он, пряча глаза в кружке. – Очень похожа. Когда я с тобой говорю, то кажется, что будто бы и с ней.

– Я не знала, что у тебя была сестра, – недоумеваю я.

– Была, – вздыхает он. – Я потерял и маму, и