Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Он странно себя ведет, – говорю я, возвращаясь под навес.

Глеб дергает меня за капюшон.

– Ты же отдыхать приехала, – напоминает он. – Развлекать меня обещала, а в итоге? Дай хоть покурить спокойно. Дома последнее время я даже в зубы сигарету взять не могу, Стелла сразу накидывается.

– Простите, Ваше Величество! – язвлю я, после чего удивленно уточняю: – Стелла запрещает тебе курить? Тебе? В тридцать лет? Знаешь, показывать свои чувства она, может, и не умеет, но забота с ее стороны ощущается.

Глеб с усмешкой качает головой.

– Это ты еще не видела, как она следила за мной, когда я в школе учился. Я частенько приходил с синяками, и Стелла чуть ли не под лампой меня пытала, чтобы узнать, с кем я дерусь.

– Тебя ведь Виктор бил?

Я прячу руки в карманы и ежусь. На улице минус девять градусов. Глеб заботливо стряхивает снег с моего воротника, прежде чем ответить.

– Его компания. Они всех лупили, но Виктор любил лезть именно ко мне. Я уже проводил все свободное от учебы время в лаборатории, а он занимался боевыми искусствами и отрабатывал на мне свои приемы, ушлепок.

Я не успеваю сдержать смешок. К счастью, не захохотала во весь голос, ибо Глеб бы вмиг пнул меня в сугроб.

– Прости, прости, – стыдливо улыбаюсь я. – Ты до сих пор злишься на него?

Глеб фыркает.

– Не знаю. Тогда у меня было миллион причин его ненавидеть. Что скрывать, я ему завидовал. Виктор всегда был окружен толпой друзей, а у меня, кроме Лео, никого не было. Родители Виктора – известные ученые, к слову. Мне даже довелось поработать с его отцом. Очень умный мужик. А в моей семье я один занимаюсь наукой.

– Забавно, – с иронией произношу я. – Пока ты завидовал Виктору, он завидовал тебе. Он окружал себя толпой – потому что одиночество, которое он чувствовал, не перекроют и сотни друзей. Он создавал шум вокруг, лишь бы не оставаться наедине с самим собой. И как-то он говорил, что для своей семьи он бездарь. Виктор кидался на тебя из-за того, что его родители мечтали о таком сыне, как ты.

– Его родители хотя бы живы.

Я кладу ладонь Глебу на плечо.

– Мы оба сироты. Я понимаю тебя, как никто другой, но не позволяй ни боли, ни «Затмению», ни Стелле – управлять твоей жизнью.

– Раз уж мы откровенничаем, можно спросить, что случилось между тобой и Лео? Почему он выглядит так, будто ты в него плюнула при встрече? На него жалко смотреть.

Я прикусываю щеку изнутри.

– Насколько откровенной я могу с тобой быть?

– Обещаю, что твои слова останутся между нами.

Он затягивается сигаретой и опирается о столб навеса. Ноги парня держат непрочно. Выпивка дает о себе знать.

– Надеюсь. Потому что мне нужна твоя помощь.

– Какого плана?

– Я хочу вытащить Лео из «Затмения».

– Смешно-о-о, – протягивает Глеб.

И хмыкает, давая понять, что думает о моем охренительном плане.

– Лео хотел сбежать от них за границу и смог бы, если… если бы не я.

Мне хочется зарыться в сугроб и остаться там навсегда, лишь бы не думать о жертвах Лео ради меня.

Глеб задумывается.

– Не хочешь бежать с ним?

– Если бы и хотела, это не поможет. В общем, Лео… ему сказали, что если он не будет подчиняться, то меня убьют.

– Ожидаемо.

– Спасибо за сочувствие!

Глеб смотрит на меня, как на идиотку.

Это даже радует.

Зимний воздух заставил его протрезветь.

– Малая, в прошлом году, когда я кричал во весь голос: «одумайся!», ты меня не послушала. Я предупреждал, что ты пострадаешь, говорил, что так будет, но у вас же любовь, – он многозначительно разводит руками, словно показывая ширину нашей с Лео любви, – тебе было плевать.

– Я думала, что Лео по своему выбору людей убивает, а не потому, что служит фанатикам! Об этом ты как-то вот умолчал!

– И ты, о, как это по-женски, решила, что сможешь его исправить? Слушай, а если бы он сам убивал? Не потому, что ему приказали, а вот по своей инициативе. Тебя бы это устроило?

– Я до последнего надеялась, что Лео не убийца…

– Да он сам тебе в этом признался!

– А я надеялась!

Глеб хохочет на весь двор, между смехом добавляя:

– Девушки…

Я пинаю его коленом в бедро.

– Лучше помоги! – злюсь я. – Нужно, чтобы Лео меня возненавидел! Только так получится вырвать его из лап «Затмения». Я договорилась с твоей мамой. Они сотрут мне память с помощью препарата, который ты создал. Если Лео будет меня ненавидеть, то не будет пытаться вернуть мне память и просто сбежит от «Затмения», как и собирался.

Глеб в ужасе выпучивает глаза.

– Ну ты и чокнутая…

– А какой выбор?! У тебя есть предложения получше?

– Детка, это вещество нестабильно! Думаешь, они будут с тобой церемониться? Хорошо, если ты не забудешь, как ложку держать. Это самоубийство.

Глеб выкидывает сигарету в снег и усердно растирает пальцы. То ли потому, что они сильно замерзли, то ли потому, что сильно нервничает.

Всегда белые щеки его тоже раскраснелись от мороза.

– Повторяю: какой выбор? Пусть Лео всю жизнь страдает из-за меня? – рычу я в его недоумевающее лицо. – Если ты знаешь, как избавиться от «Затмения», то помоги, иначе другого выхода я не вижу.

– От них нельзя избавиться, это международная организация.

– Можно избавиться от них хотя бы в России! В нашей стране ведь это тайное общество кто-то создал и управляет им.

– Его создал мужчина по имени Вальтер. Если его, скажем, убить, это только всех разозлит. Тогда они вообще с катушек слетят!

– Можно помочь следствию поймать Вальтера, – предлагаю я сокрушенно.

– А за ним и Стеллу? Еву? Меня? Лео? Такой план?

– Нет, я… вы ведь…

– Мы пособники, киллеры и организаторы.

– Должен быть какой-то выход!

– Мне бы твой оптимизм. Пошли в дом, малая, – требует он. – Я замерз. И надо посмотреть, чем занимается Рицин.

Глеб берет меня под руку и тащит в гостиную, давая понять, что не желает больше обсуждать «Затмение».

О чем я вообще думала, когда предлагала помочь следствию? У Глеба вся семья состоит в этой организации. Он не пойдет против Вальтера, как бы ни страдал.

Мы заходим в дом, снимаем куртки и убираем их в гардероб.

Гости разделились на два лагеря. Все родственники Дремотного, кроме молодых ребят, ушли в другой зал: сидеть за столом и выпивать. Молодежь осталась в гостиной. Они сменили