После нас - Катерина Затула

впились в мои бедра. Я почувствовала горячую пульсацию глубоко внутри. Некоторое время Никита оставался во мне, тяжело дыша и целуя мои плечи. Потом осторожно вышел. Я почувствовала, как горячая влага начала медленно стекать между ног, и попыталась опустить бёдра.

— Не двигайся, — приказал он.

— Никита, дай мне лечь.

— Потом.

Его пальцы раздвинули меня. Несколько секунд он просто смотрел. От понимания того, что именно видел Азаматов, лицо мгновенно обдало жаром.

— Ты совсем больной?

— Лежи спокойно.

Никита собрал пальцами выступившую сперму и медленно протолкнул обратно внутрь. Я резко вдохнула.

— Что ты делаешь?

Он не ответил. Только ввёл пальцы глубже и прижал ладонь к моей ягодице, не позволяя мне опустить бёдра. Его взгляд оставался прикован к тому, как тело снова принимало всё, что он только что оставил внутри. Это было настолько пошло, что я должна была возмутиться. Потребовать прекратить, оттолкнуть его руку и напомнить, что нахожусь не в дешёвом порнофильме. Вместо этого я сильнее прогнулась и почувствовала, как внутри снова отозвалась короткая судорога удовольствия. Никита сразу заметил.

— Да тебе это нравится... Какая же ты у меня развратная, Аверина.

— Мне нравится, когда ты молчишь. Заткнись, Азаматов.

Он усмехнулся, убрал пальцы, снова прижал головку ко входу и медленно вошёл до конца. Я судорожно вдохнула. Никита замер на несколько секунд, тяжело выдохнув сквозь стиснутые зубы: после оргазма каждое движение явно давалось ему слишком остро. Затем дважды медленно двинулся внутри и снова остановился.

— Хорошая девочка.

Я прижалась лбом к лежаку, чувствуя, как лицо горит от смеси стыда и возбуждения.

— Ты невероятно мерзкий.

— Тебе со мной хорошо.

Он сказал это не спрашивая. И, к моему величайшему раздражению, оказался прав.

Мы оба прекрасно понимали, к чему может привести всё происходившее между нами последние недели. Никита не спрашивал, а я не останавливала. Будто пока вопрос не прозвучал вслух, возможных последствий тоже не существовало.

Никита осторожно вышел, позволил мне опустить бёдра и лёг рядом. Притянул к груди, накрыл большим полотенцем и поцеловал в висок.

— Как ты?

— Думаю, свидание окончательно перестало быть культурным.

Его грудь дрогнула от тихого смеха.

— Тебе понравилось?

— Плавать было приятно.

— Я не об этом.

— Фрукты тоже оказались неплохими.

Никита развернул меня к себе и внимательно посмотрел в лицо.

— Катя.

Я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение, хотя довольная усмешка в уголках его губ уже начинала раздражать.

— Ладно. Секс тоже был вау. Но ты всё равно извращенец.

— Как ты любишь.

Он произнёс это с такой самодовольной уверенностью, что спорить захотелось исключительно из принципа. Жаль, моё всё ещё дрожащее тело только что предоставило ему исчерпывающие доказательства обратного. Он подал мне воду и дождался, пока я выпью. Затем поправил полотенце, укрывая плечи, и снова притянул к груди. Несколько минут мы лежали молча. Вода тихо плескалась возле бортика, в саду стрекотали насекомые. Где-то за деревьями время от времени появлялся свет фонарей — охрана продолжала обход территории. Я проследила за одним из огней и мучительно поморщилась.

— Что? — спросил Никита.

— Я теперь не знаю, как буду смотреть в глаза твоим охранникам. Они наверняка всё слышали.

— Не переживай, они ничего не слышали.

Я подняла голову и недоверчиво посмотрела на него.

— Азаматов, я кричала возле открытого бассейна. А этот лежак скрипел так, будто мы пытались его разломать.

— Они ничего не слышали.

— У тебя вся охрана глухая?

— Да. Когда требуется.

Я несколько секунд смотрела на его совершенно невозмутимое лицо.

— Очень полезное профессиональное качество.

— Одно из основных требований при приёме на работу.

— Так и представляю собеседование: владение оружием, водительские права и готовность не слышать, как хозяин дома трахает женщину возле бассейна.

Уголок его рта приподнялся.

— Именно. Хотя этот пункт им пригодился впервые. Ты единственная женщина, которую хозяин дома трахал возле этого бассейна.

— Какая честь. Спасибо. Теперь я чувствую себя не просто шлюхой, а эксклюзивной шлюхой.

Улыбка сразу исчезла с его лица.

— Катя, хватит.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Называть себя так. Всё, что о тебе пишут в этих грязных статьях, — бред. Не повторяй за ними.

— Я пошутила.

— Мне не смешно.

Он произнёс это спокойно, но в голосе появилась жёсткость. Никита обхватил меня за подбородок, не позволяя отвести взгляд.

— Ты не шлюха. И никогда ею не была.

Я попыталась спрятать болезненную реакцию за привычной иронией.

— Так и запишем: Азаматов официально опроверг один из пунктов журналистского расследования.

Никита подхватил меня за талию и одним движением усадил на себя. Полотенце соскользнуло с плеч, но он подтянул его обратно, укрывая нас обоих.

— Все пункты.

— Неужели я даже не охотилась за местом в списке «Форбс»?

Он прижался лбом к моему лбу. Несколько секунд просто смотрел в глаза, медленно проводя ладонью по моей спине.

— Ты никогда не охотилась за мной, Катя. Скорее наоборот.

Улыбка замерла на моих губах.

— И давно ты охотишься?

— Дольше, чем ты думаешь.

Он не дал мне осмыслить услышанное. Притянул ближе и поцеловал — медленно, почти нежно, оставляя самой решать, сколько именно скрывалось за этими словами.

42.

Катя

Сегодня Никита вновь вернулся неожиданно рано. Мы с Алисой сидели на ковре в гостиной и читали книжку про животных. Точнее, читала я, а дочь переворачивала страницы, показывала пальцем на картинки и уверенно сообщала, что почти все звери говорят «гав». Педагог из меня получился так себе, зато Алису наши занятия вполне устраивали. Услышав входную дверь, Алиса сразу подняла голову.

— Пап!

Она бросила книжку и затопала в холл. Я пошла следом значительно медленнее. Никита стоял возле лестницы и разговаривал по телефону. Пиджак был расстёгнут, галстук отсутствовал, в свободной руке он держал тонкую папку. Увидев дочь, закончил разговор значительно быстрее, чем обычно.

— Всё. Остальное завтра.

Он убрал телефон и поднял Алису. Она сразу обхватила его за шею и начала что-то рассказывать, показывая в сторону гостиной.

— Что случилось? — спросила я.

Никита посмотрел на меня.

— Почему обязательно что-то должно было случиться?

— Ты приехал до семи. Обычно в это время люди в твоём офисе ещё только начинают терять надежду вернуться домой.

— Закончил раньше.

Он произнёс это совершенно спокойно,