Странники, идеалисты, бунтовщики. Русские писатели в поисках смысла жизни и ответов на вечные проклятые вопросы - Гэри Сол Морсон

в Петербурге, следует ли или нет брать деньги у матери, и еще о других, совсем не касающихся старухи, вопросах. И вот тогда-то … решались вопросы о том, убьет ли он или не убьет старуху? Вопросы эти решались не тогда, когда он, убив одну старуху, стоял с топором перед другой, а тогда, когда он не действовал, а только мыслил, когда работало одно его сознание и в сознании этом происходили чуть-чуточные изменения. … Изменения чуть-чуточные, а от них-то самые громадные, ужасные последствия»[1354].

Никто не описывал этих мельчайших изменений в сознании лучше Толстого. По известному утверждению Мэтью Арнольда, роман «Анна Каренина» является не произведением искусства, а произведением жизни; Исаак Бабель отмечал, что «у меня всегда было такое чувство, словно мир пишет им»; Вирджиния Вулф, которая сама была мастером потока сознания, считала Толстого величайшим из всех писателей-романистов[1355]. «Ничто не ускользает от него», – писала она[1356]. Полагаю, непревзойденный реалистический талант Толстого проистекает из его удивительной чувствительности к мельчайшим изменениям сознания, которые остаются незамеченными другими людьми.

Спрятанное на виду

Герои Толстого учатся искать смысл не в великих событиях или внушительных философских системах, а в обыденной жизни. В «Войне и мире» Пьер, прежде искавший смысл то в одной философской системе, то в другой, наконец находит его прямо у себя под носом, там, где меньше всего ожидал найти. «Он испытывал чувство человека, нашедшего искомое у себя под ногами, тогда как он напрягал зрение, глядя далеко от себя. Он всю жизнь свою смотрел туда куда-то, поверх голов окружающих людей, а надо было не напрягать глаз, а только смотреть перед собой»[1357].

Пьер считал, что смысл кроется в чем-то другом, иначе он бы давно его нашел. Однако для того, чтобы по-настоящему увидеть то, что всегда рядом, требуется большая проницательность. Во всем будничном и обыденном Пьер видел лишь незначительное и «ограниченное», потому что «вооружался умственной зрительной трубой и смотрел в даль, туда, где это мелкое житейское, скрываясь в туманной дали, казалось ему великим и бесконечным оттого только, что оно было неясно видимо». Но теперь он в состоянии оценить всю глубину простых событий и людей, с которыми встречается каждый день. «Он выучился видеть великое, вечное и бесконечное во всем, и потому естественно … он бросил трубу, в которую смотрел до сих пор через головы людей, и радостно созерцал вокруг себя вечно изменяющуюся, вечно великую, непостижимую и бесконечную жизнь»[1358].

Подернутые дымкой повседневности, истины, которые мы ищем, скрываются у нас на виду.

Истинные герои и святые

Именно из этих идей проистекало представление Толстого о героизме. В «Войне и мире» он утверждает, что во время военных кампаний мы оказываем почести совсем не тем людям. Самую важную роль играют опытные офицеры, не обладающие особыми талантами, а также люди, о которых почти не упоминают источники. К примеру, в 1812 году историки почти не писали о генералах Дохтурове и Коновницыне, отмечает Толстой, но судьба России зависела от таких людей, как они. Тот, кто не понимает, как работает механизм, может подумать, что какая-нибудь бесполезная, но самая при этом заметная щепка, попавшая в него, «важнейшая часть этой машины. … Человек, не знающий устройства машины, не может понять того, что не эта портящая и мешающая делу щепка, а та маленькая передаточная шестерня, которая неслышно вертится, есть одна из существеннейших частей машины»[1359].

В «Анне Карениной» Долли играет роль такой бесшумно вращающейся шестерни. Жизнь зависит не от таких драматических характеров, как Анна и Вронский, а от упорных тружеников вроде Левина и в еще большей степени от хороших матерей, чей труд является необходимым, но при этом часто остается недооцененным. Если под героем произведения мы подразумеваем персонажа, чьи ценности больше всего совпадают с ценностями автора, то настоящей героиней «Анны Карениной» является именно Долли. Нравственным компасом романа является отнюдь не героиня, в честь которой он назван. Это именно Долли, в жизни которой после первой сцены романа не происходит ничего значительного, что могло бы составить интересную историю, но именно она понимает жизнь лучше других.

Толстой решил проблему создания романа на основе прозаических событий, позволив Анне исполнить роль драматического персонажа. Она привлекает наше внимание и олицетворяет собой неверный образ жизни и мышления. Чтобы найти более разумную альтернативу, читателям следует внимательнее рассмотреть характер лишенной драматизма героини на заднем плане.

Долли олицетворяет мудрость семейства Щербацких, которую Левину предстоит перенять от своей невесты Кити, поначалу им недооцененной. Вопреки его желанию она вместе с ним отправляется к его умирающему брату, и только она одна способна облегчить страдания больного. В то время как Левин сосредоточен на общей картине и ужасе смерти, Кити отмечает мельчайшие изменения в движениях умирающего:

«Ему и в голову не приходило подумать, чтобы разобрать все подробности состояния больного, подумать о том, как лежало там, под одеялом, это тело, как, сгибаясь, уложены были эти исхудалые голени, кострецы, спина и нельзя ли как-нибудь лучше уложить их, сделать что-нибудь, чтобы было хоть не лучше, но менее дурно. Его мороз пробирал по спине, когда он начинал думать о всех этих подробностях. …

Но Кити думала, чувствовала и действовала совсем не так. При виде больного ей стало жалко его. И жалость … произвела … потребность действовать, узнать все подробности его состояния и помочь им. … Те самые подробности, одна мысль о которых приводила ее мужа в ужас, тотчас же обратили ее внимание»[1360].

В этом отрывке Толстой четыре раза использует слово «подробности». Как и Долли, Кити понимает, что жизнь состоит из мелких деталей. Именно в них и заключен Бог. Левин вынужден признать, что его не склонная к философии жена проявила больше мудрости, чем все философы[1361].

Герой повести Толстого «Отец Сергий» стремится к святости и обретает широкую известность благодаря своему благочестию. Однако в итоге он понимает, что истинной святой является его подруга детства, Прасковья Михайловна, которая забывает ходить в церковь, заботится о своей семье и делает добрые дела. После этого следует привычное заключение в духе Толстого: мы не можем знать, кто на самом деле является святым, но мы точно знаем, что те, кого святыми считают, таковыми не являются.

Золото в песке

Анна, Вронский, Стива и Каренин упускают самые важные события в жизни, которые не проходят мимо Долли. Как и самые счастливые минуты в жизни Николая Ростова в «Войне и мире» во время охоты на волков, важнейшие